Пёс тихо заскулил.
Я озадаченно оглянулся вокруг и поспешил обратно в дом.
— Фу-у-у! — выдохнул я, войдя в прихожую. — Промок до нитки, но его так и не нашёл. Куда же он мог подеваться?
— Кто? — глухо спросила моя курортная знакомая.
— Как кто? — недоумённо вскинул брови я. — Твой сын.
Наталья как-то странно посмотрела на меня. С её лица не сходила мертвенная бледность.
Я перестал стряхивать воду с рук и вопросительно воззрился на неё.
— Разве это написал не он?
Хозяйка помотала головой.
— А кто?
Наталья попыталась усмехнуться, но её натянутая усмешка тут же сменилась гримасой полубезумного напряжения.
Во мне заиграло негодование.
— У кого хватило подлости так злобно подшутить?
Наталья пожала плечами. Я воинственно упёр руки в боки.
— Эх, попадись мне эта сволочь! Ну что за народ!
Моя курортная знакомая поднялась со стула, но, не сделав и трёх шагов, стала беспомощно оседать на пол. Я едва успел её подхватить.
Уложив хозяйку на диван, я сходил в ванную и принёс оттуда полотенце, смоченное холодной водой.
— Спасибо, — слабо улыбнулась Наталья, приложив его ко лбу. — Что-то мне нехорошо. Что-то я немного расклеилась.
Я ободряюще улыбнулся.
— Ничего страшного. Скорее всего, это просто запоздалая реакция на шок.
Я, конечно, не был специалистом в области психиатрии. Но я знал, что такое не редкость. Что болезненная реакция человеческого организма на сильный нервный стресс может проявиться не сразу. Что естественная природная эмоциональная защита какое-то время удерживает её от полного выплеска наружу. Но эта защита очень хрупка. Достаточно одного мало-мальски серьёзного удара, чтобы она раскололась, как яичная скорлупа.
— Тебе лучше сегодня никуда не выходить, — порекомендовал я, с ненавистью думая о том злыдне, у которого хватило скотства на такой выкрутас.
— Нет, нет, — обеспокоенно возразила моя курортная знакомая. — Я сейчас немного полежу и пойду. В этой милиции и не почешутся, если их не пнуть.
Во мне вспыхнул рыцарский огонь.
— Ты останешься дома. А в милицию схожу я. И, уж поверь, пну их не хуже тебя. А может, даже и лучше.
— Не вздумай! — запротестовала Наталья.
Моя инициатива почему-то её обеспокоила. Она пробовала меня отговорить, но я был непреклонен.
— Я пойду, а ты останешься здесь.
— Ладно, — наконец сдалась она. — Только ты не мог бы в дополнение к этому сделать ещё одно важное дело?
— Какое?
— Загляни в магазин, забери у Карасёвой выручку и узнай про товарные остатки. Но много с ней не болтай. Она баба любопытная, сплетничная. Что ни скажешь — сразу разлетится по городу. Нечего всем всё про нас знать.
— Хорошо, — пообещал я и, наскоро одевшись, выбежал из дома.
Дождь стих. Яростно зашвырнув носком ботинка в траву валявшийся на крыльце кусок верёвки, я стёр подошвой введшую меня в заблуждение надпись и направился к калитке.
— Размазня ты, а не сторож! — бросил я, проходя мимо будки, Нигеру. — Проворонил ночью чужого!
Пёс поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах светилась такая выразительная боль, что моё сердце сжалось. Мне стало неловко от своего выпада. Я остановился и присел на корточки.
— Ну что же ты, дружище? — мягко проговорил я. — Совсем сдал? Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Нам всем сейчас тяжело. Но нельзя же так падать духом. Жить-то надо. Почему ты ничего не ешь? Голодая, ты теряешь силы. Так и до смерти недалеко.
Нигер чуть приподнялся. Его уши навострились. Он словно внимал моим словам.
— Нужно собраться, — продолжал я. — Слышишь? Собраться. Вместо того, чтобы предаваться страданиям, лучше помог бы в поисках своего друга. Кто его найдёт, если не ты? Ведь ты же породистый пёс. У тебя должен быть первоклассный нюх. А ты расклеился, как сопливая болонка. Негоже так, негоже. Стыдно.
Брови Нигера приподнялись. Его голова наклонилась вбок. Видя, что он настроен по отношению ко мне миролюбиво, я встал, подошёл к будке, придвинул миску, наполненную какой-то едой, и ласково потрепал пса по холке.
— Ну, давай, поешь.
Нигер, не отрываясь, смотрел на меня. В его взгляде читался какой-то вопрос.
— Поешь, — глядя ему в глаза, повторил я. — Если ты собираешься искать своего друга, тебе нужны силы.
Я снова погладил его по макушке и продолжил свой путь.
Подходя к остановке, я нос к носу столкнулся с Зинкой. Той самой пьянчужкой, которую видел во время воскресной августовской прогулки по городу, бывшей одноклассницей Натальи. От неё воняло потом и перегаром. Запах был настолько ощутим, что я непроизвольно сморщился.