— Нелегко, но она держится, — ответил я и, решительно прервав бурный поток «ахов» и «охов», перевёл разговор на причину своего визита. — Наталья Михайловна просила забрать выручку и данные по товарным остаткам.
— Ах, да, — спохватилась моя собеседница и подскочила к сейфу. — Вот, возьмите, — сказала она, вытащив из него солидную пачку купюр. — Это выручка за три дня. Здесь… тысяч рублей. Пересчитайте и, не сочтите за оскорбление, оформите, пожалуйста, расписку. Деньги есть деньги. Сами понимаете.
— Понимаю, понимаю, — отозвался я.
Убедившись, что переданная мне сумма соответствует названной, я написал требуемую бумажку и спрятал купюры в карман.
— А это товарные остатки, — проговорила товароведша, и протянула мне таблицу, отдельные строки которой были выделены жёлтым маркером.
— Позиции, требующие пополнения, — пояснила она и фальшиво вздохнула. — Вот только как с ними быть? Наталья Михайловна ехать на базу, наверное, сейчас не в состоянии. Оно и понятно. Такая беда! Может я съезжу вместо неё? Я в принципе готова. Если она, конечно, не против.
— Я спрошу, — пообещал я.
День, проведённый дома, пошел Наталье на пользу. Она немного ожила. И хотя её вид по-прежнему был осунувшимся, в её глазах уже не сквозила та беспросветная беспомощность, которую я наблюдал утром. В них снова играл огонь.
— Щас! — иронично воскликнула она, когда я рассказал ей об инициативе Карасёвой. — Разбежалась! В принципе она готова! Нет уж! Хватит с неё и того, что в магазине ворует. Её отправить — так половины денег не досчитаешься. Купит за рубль, а отчитается как за два.
— Но истраченную сумму можно ведь посмотреть по документам, — возразил я. — По чекам, по накладным.
— Серёжа, не будь ребёнком! Любые чеки и накладные можно изготовить на трассе. Это стоит пять процентов. Нет уж. Как мне ни тяжко, но лучше я поеду сама. Так будет надёжнее.
— Может я могу чем-то помочь? — предложил я.
Лицо моей курортной знакомой озарилось благодарной улыбкой.
— Я была бы тебе очень признательна, если бы ты меня заменил, — сказала она. — Мне действительно сейчас лучше никуда не выходить.
— Не вопрос, — кивнул я. — Но на чём мне ехать?
— На моей «Ниве»… Ах, да, ты же не водишь машину. М-м-м, что же делать?… Стоп. Тебя отвезёт Никодим. Заодно и познакомитесь. Ты ведь его ещё ни разу не видел. Он живёт недалеко, через пять домов, ближе к концу улицы.
Она сняла телефонную трубку, а я прошёл в спальню. Когда я, переодевшись в домашнее трико, снова появился в гостиной, Наталья с удовлетворением сообщила.
— Ну, вот и всё. Вопрос решён. Никодим подъедет завтра к восьми утра. Дорогу на базу он знает.
— А ты не боишься, что я изготовлю документы на трассе? — пошутил я.
Моя курортная знакомая рассмеялась.
— Брось. Ты на такой обман не способен.
Снаружи раздался сердитый, требовательный лай. Я покосился на окно.
— Нигер, я смотрю, повеселел.
— Повеселел, — подтвердила Наталья. — Снова стал есть. Выхожу во двор — тарелка пустая. Накладываю новую порцию — не отказывается. Только вот почему-то упорно рвётся с цепи. Как будто хочет куда-то убежать.
— Так может следует его отпустить?
— Зачем?
— Чтобы он нашёл Димку.
И я рассказал хозяйке о своём утреннем разговоре с псом. На лице Натальи промелькнула тревожная тень.
— Не отпущу! — решительно объявила она.
Я озадаченно вскинул брови.
— Почему?
— Потому, что он его не найдёт. Если уж милицейские ищейки никак не могут взять след, то ему его не взять и подавно. Он ведь, в отличие от них, сыску не обучен.
— Зато у него, в отличие от них, есть серьёзный стимул, — возразил я. — Для милицейских ищеек твой сын чужой. А для него нет. Ты же сама говорила, что он его очень любит. Это может сработать.
— Не отпущу! — упрямо повторила Наталья. — После пропажи Димки он для меня — единственное близкое существо. Я к нему уже настолько привыкла, что воспринимаю как родного ребёнка. А вдруг он тоже куда-то исчезнет!
— И всё-таки, я считаю, что Нигера привлечь к поискам стоит, — не сдавался я.
— Не отпущу! — отрезала моя курортная знакомая и направилась на кухню.
Я с недоумением посмотрел ей вслед…
Глава одиннадцатая
Нигер всё-таки удрал. Презрев мнение хозяйки, он перегрыз ночью ошейник и был таков.
— Вот поганец! — ахнула моя курортная знакомая, растерянно взирая на валявшуюся возле будки цепь. — Это же надо так изощриться!
Томимый осознанием своей причастности к побегу кобеля, я виновато кашлянул.