— Скорее всего, — улыбнулся в ответ.
— Так ты здесь надолго?
— Да, думаю.
— Может нужна какая-нибудь помощь? У меня все еще проходят лучшие тусовки. Захочешь раскодироваться, буду рад помочь.
— Приму на заметку, но пока не планировал. Для тусовок нужны деньги, а для этого работа. Так что я сейчас в поиске.
— Я же правильно помню, что твоя специальность связана с иностранными языками? — заинтересовано спросил Ден.
— Да, — растягивая слово, ответил я.
— Похоже, мы все-таки проведем вечер в одной компании. Есть предложение по работе для тебя. Как смотришь на то, чтобы через пару часов встретиться где-нибудь?
— Заинтересовал. Давай.
— Дай мне свой номер, я напишу тебе позже место. А сейчас, извини, хочется уже избавиться от этих неудобных тряпок на мне.
— Понимаю, — я сам ненавидел костюмы, предпочитая им джинсы и футболки, даже на рабочих встречах.
Мы обменялись контактами и разошлись. Не знаю, что он может мне предложить, но это уже хоть что-то. Может жизнь в этом городке будет не такой уж и сложной?
2. Отпустил, черт возьми, Катю
Дома, хоть немного заполнив холодильник и приготовив себе поздний ужин в виде омлета, я все не мог выбросить из головы встречу с Катей. Она изменилась: все мои воспоминания были связаны со светловолосой девочкой, которая терпеть не могла краситься и носить туфли. Сейчас же она предстала перед моими глазами с темными кудрями, в которые я сразу же начал мечтать запустить свои руки. Мне хотелось стереть ее бордовую помаду своим поцелуем, будто бы освобождая ее от брони, в которую она нарядилась. Несмотря на каблуки, которые она надела в тот вечер, Катя все еще казалась мне такой хрупкой. Я был уверен, что мог бы поднять ее тонкое и маленькое тело без труда, как делал это раньше. И все же, многое изменилось. Её глаза, цвета весенней листвы, хоть и светились от счастья рядом с тем мудаком, но все же смотрели с небольшой опасливостью. Будто бы у него была возможность сделать ей больно, будто она успела открыться ему так сильно, что он мог дотянуться до ее сердца и ранить.
Черт, мысли о ней меня убивали и в то же время заставляли жить дальше, надеясь на искупление своих ошибок. Осознание того, что от ее дома меня отделяет всего десять минут, так и подбивало меня сесть в машину и отправиться к ней. Но, чтобы я ей не сказал, уверен она бы даже не стала слушать. Я даже не знаю, живет ли она с родителями? Или они засыпают с этим придурком вместе в общей квартире, как засыпал с ней я?
Рингтон телефонного звонка спасал меня от мыслей, которые наносили удары сильнее, чем парни, с которыми мне приходилось выяснять отношения на кулаках.
— Да?
— Привет, неудачник, — весело пробормотала Яна. Моя единственная подруга, дружбой с которой я очень дорожил, хоть и не говорил ей об этом.
— Почему неудачник? — уточнил я, открывая дверь балкона, чтобы окончательно избавиться от мыслей с помощью никотина.
— Ну кто-то же мне божился на первом курсе, что ни за что не вернется в свой дряхлый, убитый скукой, городок. И что я узнаю? Иван Колесниченко отправлен в ссылку именно туда. Жизнь та еще сучка, да, друг? Отлично шлепает по заднице, когда того не ждешь, — я усмехнулся ее словам. Радевич никогда не думала о том, что говорит. Ей палец в рот не клади, откусит по локоть, еще и улыбнется в конце, как будто ничего не произошло.
— Отличное сравнение. Давай, смейся над своим бедным другом, который доедает черствые крошки со стола, чтобы выжить, — улыбка не покидала мое лицо.
— Бедный, бедный Ванечка. Ну ничего, походи по квартирам, может какая-нибудь старушка сжалится и даст тебе полбуханки хлеба за то, что ты удовлетворишь ее потребности.
— Фи, Радевич, я не собираюсь опускаться до уровня удовлетворения бабулек.
— Я имела в виду физическую помощь: по дому, например. Кто про что, а вшивый все о бане. Меняй мышление, извращенец, — в моей голове отчетливо была видна картинка, как губы моей черноволосой подруги не покидает улыбка за свой остроумный комментарий.
Янка была симпатичной, и парни часто удивлялись, когда я серьезно заявлял, что мы не спали. Она была остра на язык, но смотря в ее огромные серые глаза, хотелось положить весь мир к ее ногам. Возможно, я бы тоже мог попасть под влияние ее обаяния, если б моя самоуверенность на момент нашего знакомства не была такой огромной. С первого курса мы стали с ней напарниками по несчастью: вместе прожигали ночами в клубах, а потом умирали на парах. Она часто спасала меня от ненужного женского внимания: стоило ей только положить руку на мое плечо или прижаться к моей груди, как все понимали, что я — ее территория. Объявлять войну Радевич никто не рисковал, ведь за хрупким телом этой длинноволосой милашки скрывалась натура той еще стервы. Но я принимал ее любой. Иногда и мне выпадала роль играть ее парня: один раз пришлось вытаскивать пьяную подругу из лап мудака, который хотел воспользоваться положением, тогда даже пришлось познакомить его ближе с моим кулаком. В общем, так было всегда, я помогал Яне, она — в свою очередь — мне.