Весь народ тут же пришёл в движение. Паника! Крики, вопли! Все бегают, мечутся! Орут! Генерал орёт громче всех, размахивает руками! Офицерьё в замешательстве: чё случилось?, чего делать-то? Рыжая орёт, как резаная, как сирена, как воздушная тревога! Застрекотали автоматы. Генерал продолжал орать вместе с «сиреной». Девка тоже орёт! Все орут!
Что ж я натворил-то, ё…
И тут за Федино плечо кто-то схватился. Федя даже подскочил от неожиданности и машинально прицелился, совершенно забыв про то, что в пистолете была всего одна пуля.
Над ним стоял Исерович:
– Пошли! Быстро! Паника началась! Всё по плану! Надо освободить наших! Держи нож!
Федя подобрал дорогой нож, бросил ненужный пистолет, вскочил, уже и не думая прятаться. Они с Мишей ринулись прямо в толпу; где-то там стояли – должны были стоять – Михалыч, Васька и Лёха. Да, они там, их видно, они все трое сгрудились в одну кучу, их с разных сторон толкают генеральские марионетки. Вперёд! Быстро! Медлить нельзя!
Федя с Мишей смешались с толпой. Их действительно, как и надеялся Исерович, сейчас приняли за своих. Повезло.
Миша подбежал к Ваське с ножом в руке. Казалось, Васька не заметил самого Мишу, а только нож, что блеснул рядом с ним. У Васьки сработал рефлекс: ох хотел хорошенько вмазать какому-то генеральскому, который подбежал к нему с ножом, и только в последний момент узнал Исеровича. Васькины глаза вылезли из орбит.
– И-изя???
– Тамбовский волк тебе Изя, понял! – крикнул Миша, разрезая верёвки на руках.
В этот момент Федя уже освободил Михалыча и заканчивал с Лёхой. Но тут что-то произошло. Абсолютно все вдруг почувствовали какое-то сильнейшее напряжение, которое повисло в воздухе, а через секунду оно вообще, казалось, заменило собой весь воздух.
Все моментально остановились. На мгновение повисла полная тишина.
Федя обернулся…
Девка которую он пристрелил… Она раздувалась на глазах. Её буквально пучило, как будто её кто-то изнутри надувает, как воздушный шарик. Она всё ещё валялась на земле, но хорошо было видно, как её глаза открылись, а потом два омерзительных «яблока» вывалились наружу; Омертвевшие жилы на шее вздулись. Грудь вздыбилась, живот опух. Одежда натянулась. Стрельнули несколько пуговиц, отлетев в разные стороны. Труп продолжал надуваться. Одежда не выдержала напора и лопнула. Кожа превратилась в растянутый до предела барабан.
И в следующий момент, среди полнейшей тишины, она лопнула. Лопнула с омерзительно страшным звуком. Кишки, кровь, мозги, глаза, руки, ноги, внутренности – всё разлетелось в разные стороны. На месте трупа зияла страшная развороченная груда мяса.
Напряжение в воздухе ещё усилилось. Люди закрывали руками уши, падали на землю.
Пронёсся порыв ветра. И ещё через секунду наступил апогей: напряжение моментально увеличилось да невероятных значений, и раздался оглушительный взрыв. Ни огня, ни дыма – только невидимая волна моментально пронеслась от эпицентра, коим служил развороченный труп, по всей площади.
Невидимая волна смела всё на своём пути. Старый дуб, к которому недавно были привязаны пленные, нагнул ветки – они хрустнули и полетели прочь, как от ураганного ветра. Волна захлестнула людей. Жалкие куклы, махая руками, крича и извиваясь, как пиявки, отлетали в разные стороны, словно были сделаны из пенопласта. Ветер, оглушительный рёв, писк, втыкающий в уши невидимые острые иглы, доводящий до исступления, причиняющий нестерпимые боли в голове и по всему телу. Живые куклы рассыпались по округе, врезаясь телами в земляной вал и путаясь в поваленных деревьях.
Крики, стоны, плач – всё это теперь стало слышимым, потому что невидимая волна унесла с собой то яростное напряжение. Но ветер до сих пор гнул деревья в лесу, поднимал частички земли, разбрасывал ветки и залеплял грязью глаза тех, кто ещё мог смотреть на весь этот кошмар.
И только единственная фигура осталась стоять на месте.
Рыжая.
Она уже не вопила. Она стояла молча, закрыв глаза, опустив руки по швам. Статуя. Неживая статуя молоденькой девушки, которой на вид не дашь более двадцати лет. Она не двигалась. Стояла посреди воцарившегося хаоса, как памятник всему человечеству, поставленный выжившими после апокалипсиса.
Она не двигалась. Не дышала. Жи́ла на шее перестала пульсировать.
Все окрестности у подножия горы погрузились в мёртвую тишь.
XXIV
48 сентября. 0,01 года
51:02:90:41 мск (???)
Да.
Время потеряло значимость. И вообще, было ли оно это время? Оно исчезло, словно его никогда и не было.