— Гринграсс, — кивнул ей Гарри, — надеюсь, они были полезными.
— Несомненно.
— Я рад, — ответил Гарри.
— Дружище, зачем ты взял из ее рук книги? Она же змея! — начал закипать Рон.
— Рон, мы это уже проходили на первых двух курсах. Повторно я ничего объяснять не намерен.
— Но Гарри, он прав. А вдруг они прокляты? — поддержала Рона сидевшая рядом Гермиона.
— Они прокляты и я теперь умру через семь дней, — закатив глаза, ответил Гарри, делая несколько пасов палочкой под столом.
Из кубка с тыквенным соком Гермионы вдруг вылезла маленькая девчачья фигура с длинными волосами, одетая в длинную белую ночнушку. Ее запутавшиеся грязные волосы закрывали ее лицо, а вся кожа была покрыта струпьями как у утопленника.
— Семь дней! — прошипела фигурка, когда по-пояс вылезла из кубка, — Ты умрешь через семь дней!
Прошипев последнюю фразу, фигурка превратилась в розовых бабочек, которые стали кружить над головой Гермионы, сформировав розовый нимб.
— О боже, тыквенный сок проклят, — с наигранным испугом воскликнул Гарри.
— И все-таки, дружище, может быть тебе лучше жить у маглов?
— С чего это? Если Сириус Блек вернет себе опекунство надо мной, я смогу жить без отрыва от волшебного мира.
— Но он же был правой рукой Сам-Знаешь-Кого!
— Его допросили, напоив сывороткой правды, а от нее нет антидота. Метки у него не нашли. Так что, все эти обвинения были голословными, да и Питер Питтегрю, убийство которого вменяли Сириусу, сознался во всем, что перед этим опять-таки вменяли Сириусу. Как-то так.
— Но лучше же жить у маглов, чем в доме темной семьи!
— Это уже мне решать.
— Но не мог же профессор Дамблдор отдать тебя родственникам-маглам просто так? Тебе там было определенно лучше, — высказалась Гермиона, отодвигая кубок с тыквенным соком и бросая голодные взгляды на чай Гарри. От ее высказывания у Гарри непроизвольно сжались кулаки, когда он вспомнил свою жизнь до обретения НД.
— Я думаю, я уже в состоянии сам решать, что для меня лучше. — сделав акцент на слове «сам», ответил Гарри.
— Но взрослым виднее. Тебе стоит почаще прислушиваться к советам взрослых.
— Сириус постарше нас будет, — ответил Гарри, показывая своим видом, что разговор закончен.
Спустя пять дней после выхода этой статьи вышла еще одна, с заголовком на первой странице:
«Сириус Блек, бывший обвиняемый по делу о массовом убийстве маглов, был признан опекуном Мальчика-Который-Выжил!
Вчера вечером Сириус Орион Блек, глава рода Блек, сделал официальное заявление, что он был восстановлен в своих правах первого опекуна Гарольда Джеймса Поттера, Мальчика-Который-Выжил.
„Я обещал Джеймсу (Поттеру) и Лили (Поттер), что позабочусь о их сыне, если с ними что-нибудь случиться, и я это сделаю со всей ответственностью, как и подобает крестному отцу“, — приводим мы слова Сириуса Блэка.
Согласно проведенному мной расследованию, Сириус Блек во время своей учебы в Хогвартсе не отличался серьезным характером и носил мантию первого бабника школы. Сможет ли такой человек достойно воспитать Мальчика-Который-Выжил?».
«Скиттер как всегда в ударе», — подумал Гарри, откладывая статью. У него на уме было совсем другое, в частности переход НД во вторую стадию личных настроек.
— Гарри, стой! Я хотел как лучше! — прокричал Сириус из своего укрытия.
— Как лучше?! Затащить несовершеннолетнего в ночной клуб в Таиланде, опоив его старящим зельем?!
— Зато мы весело справили твой День Рождения!
— И на следующее утро мне было вдвойне весело проснуться в объятиях какой-то тайки. И ладно бы, если бы я что-либо помнил… — пробурчал Гарри, почувствовав, что покрасневшее лицо выдает его с головой. Благодаря окклюменции он помнил все во всех подробностях. Вот только он не мог вспомнить одного.
— Сириус, как ты умудрился влить в меня необходимую дозу зелья, чтобы я повзрослел до 18 лет? Ты же сам говорил, что Поттеры известны своей сопротивляемостью к зельям?
— Обещаешь не проклинать меня?
— Все зависит от тебя. Говори!
— Это была одна из идей Джеймса, а он ее почерпнул из семейных архивов. Ему в школе приглянулась одна старшекурсница…
— Так, где ты достал зелье, я уже догадываюсь. Ты о побочных эффектах задумывался?
— Эм? — раздался удивленный возглас Сириуса.