— К тому же, если из-за травмы чемпион не может принять участие в следующем испытании, это расценивается как отказ участвовать и данный чемпион лишается магии, — высказал Нотт еще один факт из истории Тремудрого Турнира.
Через несколько минут к компании Нотта, Поттера и Малфоя присоединились Кребб и Гойл, заняв места на сиденье Малфоя, прекрасно исполняя роль его телохранителей. На перроне послышался шум, источником которого оказалась семья Уизли, которая почему-то сопровождала Гермиону.
Поездка в школу прошла в обсуждении предстоящего Тремудрого Турнира и брачного контракта, который отец Малфоя заключил между Драко и младшей из сестер Гринграсс, Асторией, которая была на год младше и училась на третьем курсе Слизерина. В процессе разговора Гарри вспомнил некоторые положения кодекса своего рода, а также рода своего крестного, который заставил Гарри выучить его почти дословно.
— Скажи мне, мой дорогой крестный, зачем мне учить кодекс рода Блэк? — спросил Гарри, левитируя Сириуса под потолком и покручивая его волшебную палочку в левой руке.
— Тебе, как наследнику, положено, — ответил сверху Сириус.
— Наследниками будут твои дети, Сириус. А мне вполне хватит наследства моего отца. Да и с твоим образом жизни я не удивлюсь, что через год у тебя будет ребенок, и даже не один.
— Эм, знаешь, Гарри. Расскажи-ка мне про второй пункт кодекса рода Блэк?
— Это тот, в котором говориться о запрете детям рода Блэк под угрозой изгнания из рода сочетаться браком с нечистокровными?
— Наверное, я его не читал, — ответил Сириус.
— Тогда какого Мерлина ты задаешь мне вопросы по кодексу своего же рода?
— Я тебе об этом и говорю. Раз магия рода признала тебя достойным наследником, помимо того, что четверть твоей крови это кровь рода Блэк, значит, как объяснили гоблины в Гринготсе, ты являешься первым в очереди на титул главы рода Блэк, после меня.
— А мне это все надо?
— А мне?
— Это твой род вообще-то, и твоя семья.
— Твоя тоже.
— За наследие семьи своего отца я несу ответственность, но за наследие семьи Блэк несешь ответственность ты!
— В такой же степени, как и ты.
— Будь уже серьезным!
— Я именно он.
— Это не смешно.
— Вот именно. На сколько я помню слова Джеймса, кодекс Поттеров вполне терпимо относиться к маглорожденным супругам и полукровкам, в отличие от рода Блэк. А так как ты являешься наследником одновременно рода Поттер и рода Блэк, то круг твоих потенциальных жен сужается до только чистокровных, если ты не хочешь получить весьма изощренное родовое проклятие за нарушение кодекса рода.
— Ты в курсе, что и сам попадаешь под это?
— Я? Я не попадаю, — улыбнулся Сириус.
— Это еще почему?
— А меня выжгли с родового гобелена, и теперь кодекс рода на меня не распространяется, — ответил Сириус, а Гарри застыл каменным столбом, обдумывая сказанное.
— Сириус, ты в курсе, что это подстава! — крикнул Гарри, роняя Сириуса на пол.
— Знаешь, многие в Англии жаждут стать хозяевами состояния Блэков, — проворчал с пола Сириус.
— Да мне все равно, кто бы что отдал. Если я не хочу схлопотать родовое проклятие, то круг кандидаток на должность моей невесты сужается до чистокровных и полукровок из древних магических родов! А в Англии все магические рода так или иначе связаны родственными узами. Инцест зло, Сириус.
— Найдешь себе француженку.
— Сириус, ты мне даешь прекрасный повод начать практиковать родовую магию, — с улыбкой проговорил Гарри.
— Э-э, Гарри, не надо, — поняв намек, заговорил Сириус.
— Не давай повода.
— Но от своих обязанностей ты таким образом не отвертишься.
Раздумывая над словами крестного, Гарри доехал до Хогвартса, где, попрощавшись со слизеринцами, он присоединился к столу своего факультета в Большом Зале, потолок которого во всей красе отображал ту бурю, что бушевала на улице Распределение прошло так, словно его репетировали целый месяц. Когда же самая ответственная для первокурсников закончилась, слово взял директор Дамблдор.
— Приветствую вас снова в гостях у Хогвартса. Как новых, так и уже бывалых учеников. У меня есть только одно слово для вас…
Очередной раскат грома вместе с распахнувшимися дверьми зала прервали речь Дамблдора. В дверном проеме стоял старый человек со множеством шрамов на лице и деревянной ногой, похожей на деревянный протез боцмана пиратского судна.
— Это же Грюм! — восторженно прошептал сидевший рядом Рон, когда человек с деревянной ногой прошел к преподавательскому столу и, пошептавшись о чем-то с Дамблдором, сел на свободное кресло за столом профессоров. В гробовой тишине зала, установившейся после его появления, каждый его шаг был похож на выстрел из танковой пушки.