Я тщетно пытался найти в его лице знакомые черты. Добрые внимательные серо-голубые глаза, чуть впалые щёки, волевой подбородок… Определённо, он вызывал внутри какие-то эмоции, отклик, которого не вызвал бы незнакомец. Но я никак не мог зацепиться за эти ощущения, не мог нащупать дорожку к скрытым воспоминаниям. Он выглядел очень уставшим, этот человек. Борьба с усталостью, тщательно скрываемое сейчас внутреннее напряжение чувствовались в интонациях, паузах, жестах.
Доктор надел очки и, аккуратно сложив платок, продолжил:
– Итак, вернёмся к главному. Ваша задача – обмен координатами, кодами и другой информацией. Обычно в виде ряда цифр.
Внутри меня всё похолодело:
– Цифры! Те, что из Аномалии? Это были они?
– Да, вероятно, – доктор замялся. – Честно говоря, мы не знаем, как вы общаетесь. Ты рассказывал, что это похоже на общий сон. Вашим условием было не интересоваться тем, что происходит с вами внутри, поэтому для нас это своего рода табу. Мы лишь помогаем.
Я облизал пересохшие губы. Только сейчас я понял, что грудь у меня плотно забинтована. Из-под бинтов выходили две трубки. Они тянулись к массивному аппарату, расположенному рядом с кроватью.
– Аномалия, наше путешествие… Это всё сон?
– Вероятно, – пожал плечами доктор. – В любом случае, вы не хотели рассказывать про сны. Просто напоминаю, чтобы мы оба потом не жалели об этом разговоре. В нашем деле главное – доверие. Так, время обеда. Ешь, приходи в себя. Вот тебе планшет, новости посмотришь, документы почитаешь, восстановишь в голове картину мира. Разблокировка по глазам, для блокировки просто закрываем обложку. Вот здесь – кнопка вызова медсестёр. Не стесняйся, чувствуй себя главным!
Доктор улыбнулся, ещё раз проверил приборы и вышел из комнаты.
Чувствовать себя главным не получалось. Уверенность у человека появляется от знаний, от информации. А этого-то как раз катастрофически не хватало.
Расположившись поудобнее на кровати и уперев планшет в столик, который поставила передо мной медсестра, я принялся листать оставленные доктором документы. Противостояние двух фракций достигло своего предела. Мир, разделённый стеной непонимания и ненависти, готов был вот-вот сорваться в безумие большой войны. Два квантовых вычислителя стояли во главе двух армий, перемещая смертоносные системы по суше, под водой, в космосе. И всё же война не начиналась: у каждой из сторон существовало абсолютное оружие, применения которого не хотел никто.
Странное дело: я читал, но совершенно ничего не мог вспомнить. С одной стороны – образы из детства, проведённого на Камчатке: дедушка рассказывает мне про охоту. У него суровое лицо, всё в морщинах, шрам на щеке и очень добрая улыбка. Руки большие, тёплые. Я мечтаю, чтобы он взял меня с собой; просить не прошу, не принято. Морошка – бывает, её так много, что горстями ешь. Вулкан на фоне осеннего неба, треск костра. Просторы тундры, её запахи, её ветер. Олени…
С другой стороны – Аномалия. Щекочущее чувство чего-то неземного, фантастического. Кристаллы, столбы, могучие горы, животные и растения, про которых знаешь уже всё, что известно людям. Она очень реальна. Она слишком реальна. Сложно думать о ней, как о сне. А между Камчаткой и Аномалией – ничего. Пустота.
Родителей я тоже вспомнить не мог. Из друзей – только Влад. Кстати, я так и не спросил, где он. Поскорее бы встретиться. Одному в ставшем вдруг чужим мире страшно и одиноко. Одиноко и страшно.
Доев гречку с печенью и выпив компот, я сидел с яблоком в руке, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Размером яблоко было похоже на чёрный шар из Аномалии. Кислое. Эх, не люблю кислое. Вернёмся к планшету. Одна из вкладок открывала передо мной длинный текст с надписью «секретно» на первой странице и подробным рассказом о функциях и полномочиях девятого отдела. Сто с лишним страниц. Вздохнув, я начал было читать, но тут за дверью послышались голоса.