Я залез в машину и закрыл дверь. Моя голова! Есть здесь что-нибудь от этой ужасной боли? Всё остальное стало малозначительным, далёким. Я открыл лючок под приборной панелью, и вниз посыпались сухие насекомые. Большие чёрные жуки, бабочки, красная саранча и бог весть какие ещё создания. Вода, надо воды…
Свернувшись на сиденье, сжимая дрожащими руками наполовину опустевшую пластиковую бутылку, я старался дышать так, чтобы создавалось как можно меньше движения. Через некоторое время я, стиснув зубы и ожидая очередной волны боли, попробовал помотать головой, но, к моему удивлению и радости, боль пропала, пропала совершенно.
Позволив наконец напряжённым мышцам расслабиться, я сел в кресло прямо, поморгал глазами, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Дождь барабанил по машине, но здесь его почти не было слышно. Мерцание тоже пропало.
– Хорошо, что можно в машине спрятаться, правда? – знакомый голос сзади почти не скрывал язвительной интонации.
Клетчатый человек! Его лицо (точнее сказать, моё лицо) улыбалось в зеркале заднего вида.
– Что ты тут делаешь? – устало спросил я, не способный уже на крик и проявление эмоций.
– Что я тут делаю? – переспросил он. – Нет, что ты тут делаешь? Ты же решил лететь к Белому кораблю. Так лети! Хватит прятаться!
– Ничего я не решал, – ответил я с раздражением в голосе. – Убирайся отсюда. Лети сам куда хочешь, только оставь меня в покое.
– Кайнын-Кайнын, ты же всегда был смелым. Может быть, ВОТ ТАК ты наконец проснёшься?
Машина дёрнулась и устремилась вверх, поднимаясь над землёй. Меня вжало в кресло, руки сами собой схватились за руль. Сзади хохотал клетчатый. Я хотел повернуться к нему, но вместо этого, следуя моим движениям, повернулся весь «Тигр». Желудок сжался, я задержал дыхание. Машина закружилась в воздухе; я зажмурился и сосредоточился на том, чтобы остановить движение её мысленного образа. Вращение прекратилось. Я выровнял «Тигр» по горизонтали и облегчённо выдохнул. Сзади раздались аплодисменты:
– Браво, браво! Дальше сам! – клетчатый человек открыл дверь и выпрыгнул наружу. В салон ворвался ветер. С трудом поддерживая усилием разума равновесие «Тигра», я перелез назад и посмотрел вниз: машина висела метрах в тридцати над поверхностью; скалы продолжали светиться, обозначая себя во мраке; человека в рубашке нигде не было видно. Захлопнув дверь, я вернулся за руль. Желание оказаться подальше от этого места привело машину в движение, и я не стал этому сопротивляться.
По лобовому стеклу скатывались капли, видно было плохо. Кажется, я летел над ущельем. Да, вот скалы, вот тёмные пасти пересохших водопадов… Стоп! В одном из тоннелей будто бы что-то мигнуло, слабый огонёк. Я подвёл машину поближе и присмотрелся. Толстый триплекс, исчерченный дождём, мешал мне, поэтому, открыв водительскую дверь и держась за скобу, торчавшую над проёмом, я высунулся наружу. Тёмное жерло тоннеля, уходившего в сердце холодных скал, было всего в полуметре от меня. Кромешная тьма, ничего не рассмотреть. Я немного поднял машину, переступил на подножку и прыгнул. Поскользнувшись на мокрой поверхности, я полетел вперёд, инстинктивно разворачиваясь и выставляя плечо, как мы делали на гандболе, чтобы избежать травм. Сзади послышался металлический грохот. Перевернувшись, я аккуратно подполз к краю: на дне ущелья, поперёк наполнившегося дождём ручья, лежал колёсами вверх мой «Тигр».
Глава 4
Пути назад теперь не было. К тому же любопытство, загнавшее меня в такое положение, требовало движения вперёд. Пройдя через водоворот последних событий и испытав столько в себе изменений, моё сознание утратило на время навык поиска, выбора и оставило лишь два пути: действия и бездействия; первый был благом, но требовал приложения сил, а второй вызывал сопротивление духа, но манил уставшее тело, как манит его кровать в конце долгого дня.
Темнота стояла такая, что ничего не было видно. Я снова вёл рукой по шероховатой породе, продвигаясь вглубь тоннеля и зачем-то считая шаги. Пятьдесят шагов. Под ногами громыхнул лист железа. Стык. Новый лист. Ещё один, ещё, ещё… Сто шагов. На стенах тоже появляются пластины, пальцы скользят по шляпкам удерживающего их крепежа. Это же тот самый тоннель!