Внутри меня с каждым шагом нарастало волнение. Что я встречу там? Впереди появился свет. Тоннель превратился в знакомый коридор, заставленный оборудованием: всё искорёженное, обгорелое, местами залитое карамельного цвета пеной, которая застыла и теперь хрустит под ногами. Источник света – обычная лампочка накаливания, ватт двадцать пять, не более. Свисает с толстого жгута проводов, проложенных под потолком. Я протиснулся между завалами шкафов и, переступая разбитое стекло, подошёл к двери.
Та самая дверь.
Сглотнув, я упёрся в холодный металл и толкнул дверь от себя. Раздался скрип. Я тут же ослабил усилие: в тишине, к которой привык мой слух, в неизвестности, которая лежала впереди, мне не хотелось производить ни единого звука, не хотелось выдавать своё присутствие. Протиснувшись в приоткрытый проём, я шагнул вперёд и чуть не вскрикнул, когда моя нога наступила на что-то мягкое. Однако это оказалась лишь смятая пыльная одежда.
Я стоял в конце знакомого коридора. Направо – столовая. Слева палаты. Дальше – комнаты сестёр, пост охраны, а напротив него – зал отдыха с цветами… Под потолком с большими интервалами висели груши лампочек, горящих неярким, тёплым светом. Пыль в воздухе, груда погнутых штативов у стены. Атмосфера запустения. И всё же кто-то с ней боролся, для кого-то горел этот свет. Может быть, в столовой есть консервы, еда? Я открыл двери и прошёл внутрь. Стол и два стула стояли в центре зала, остальные же были в беспорядке свалены в углу. На стойке раздачи – перевязанные грубым шнуром стопки бумаг, папки с номерами, конверты… Если присмотреться, лежало всё упорядоченно, аккуратно.
– Кай?
Я замер. Тихий голос сзади – это голос Виталины! Ещё не веря в эту возможность, я обернулся: девушка стояла в дверях и смотрела на меня большими грустными глазами. На ней был серый комбинезон, какой бывает у механиков на заводе или в автосервисе. Светлые волосы растрёпаны, в руках перчатки. Она подошла ко мне, затем, бросив перчатки на пол, быстрым движением взяла мои руки, повернула ладонями вверх:
– Что с тобой?
– Порезался о столбы.
Я не знал, как реагировать на её появление. Я был рад, очень рад! Но как правильно выразить эту радость? Есть неисчислимая бесконечность разных чувств, которые мы называем этим словом – «радость». Как рассказать ей именно мою?
– Не надо, не переживай. Всё хорошо, – ответила она, словно прочитав мои сомнения.
Виталина принесла из кухни две банки консервированной каши, аккуратно, даже красиво выложила её на чёрные с белой полоской тарелки, так хорошо мне знакомые. По телу разливались спокойствие и тепло. Удивительный всё-таки голос у Лины: слушаешь его, и он будто звучит в самой твоей голове. Фразы красивые, как в книжках.
Девушка рассказывала о произошедшем в моё отсутствие. Генералу со спецназом ГРУ (Главное разведывательное управление. – Прим. автора) удалось предотвратить захват базы. Добравшись через систему вентиляции в лабораторный модуль, они не без труда обезвредили диверсантов. Виталину эвакуировали в госпиталь. К сожалению, во время штурма генерал Орлов погиб.
– Никто уже не верил, что ты вернёшься. Я одна следила за лабораторией. Генератор даже починила, – девушка улыбнулась. – Прошло семь месяцев, Кай…
– Семь месяцев? Не может этого быть! – я сглотнул и посмотрел на неё со смесью удивления и страха. Как могло это случиться? Может быть, я где-то находился без сознания? Или снова потерял память? Виталина взяла меня за руку:
– Просто время течёт в Аномалии иначе. За тобой я отправиться не могла, хотя очень хотела. Только ты можешь отвести меня туда.
Я неуверенно покачал головой:
– Не думаю, что сейчас надо возвращаться в Аномалию.
– Да, не время. Сначала надо выбраться наружу.
Перед словом «наружу» возникла небольшая пауза, отчего всё предложение приобрело немного зловещую окраску. В моей вселенной существовало сейчас три мира: воспоминания детства, лаборатория и Аномалия. Что находилось за Периметром, я не знал. Не знал я и того, что находилось за стенами секретной подземной базы. Точнее говоря, сведений я приобрёл тогда предостаточно, но личных воспоминаний не было, поэтому мир казался книжным, искусственным. Какой он?
– Хороший. Разный, – ответила Виталина. – Пойдём обработаем раны?
Я кивнул. Щёлкнуло реле, загудела какая-то машина. Снаружи ждала неизвестность.
Тетрадь доктора Карцева