Как хорошо, что в этот момент никто из них не видел лица Форсажа. Он шел самый первый, ни на секунду не изменяя шаг, вселяя этим уверенность в друзей и только выражение лица, осунувшегося от постоянного ожидания громкого лая, которого он ждал шага на шаг, выдавало в нем кубометры страха. Форсаж понятия не имел, что делает, никакой секрет не стоял в этот миг за его поведением. Единственным выходом, подсказанным ему головой и который, чем больше Форсаж шел, тем больше казался ему идиотизмом, было повторить расход с быком из мультика «Князь Владимир». Еще мальчиком увидев эту сцену, он затем пару раз проделывал тоже самое с собаками во дворе и вот теперь мозг не подсказал ему ничего лучшего. Зато нервы трепались с большим удовольствием. Форсаж успел уже подумать о том, что и собаки в его дворе были маленькие, и что подкармливали их бабульки, и что вообще сейчас он услышит рык... Так он и шел, уходя к лесу, так как каждая клетка верещала ему, что стоит только повернуть в сторону... А впереди были деревья. Черные, высокие, колючие и раскидистые, как черти. Они стояли близко друг к другу и на их макушках лежала сеть из ветвей, оломанных вчерашней грозой и застывших на целых ветках и в полу-падении. Невод этот тянулся по всем деревьям и, когда Форсаж зашел под их сень, он почувствовал, словно его горло, как на зло застегнутое на верхнюю пуговицу, сдавила удавка.
–– Форса-а-аж? –– Чуть слышно позвал Чих и в его голосе слышна была первая нотка страха. –– Мы же...
Форсаж обернулся и одновременно с этим раздался тихий утробный рык, в котором переливались все оттенки ехидства. Собаки стояли здесь же. Вся стая. Еще не успевшим повернуться друзьям хватило воскового лица Форсажа, чтобы понять, что собаки отнюдь не смотрели «Князя Владимира».
Форсаж тоже понял, что это конечная. Он хотел что-то сказать, но слова буквально прилипли к горлу. Да и где перед смертью взять силы сказать доверившимся тебе, что тупорылый план, который был обречен заранее, не сработал?
Что может быть лучше выхода на природу? Залитые солнцем нивы, чистый воздух, девственная трава. Если задать этот вопрос истово верующему христианину, он ответит вам так: отстоять всенощную. Если спросить семьянина с достатком чуть выше среднего (к примеру, если у него есть ИП), то он скажет вам: узбеки-строители с прямыми руками, вовремя сданный дом (в черте города, ближе к центру, но и чтобы роща была рядом, само собой – прогулки с детьми, понимать надо) и без проблем работающая вентиляция. Если спросить об этом литературного критика, такого, знаете ли, из богемы, холеного, заплетающегося в словах при разговоре, с выкройкой возле кармана и обнаруживающимся где угодно, только не в голове лишним весом, одним словом – столичного, он посоветует вам прочитать какой-нибудь новый, несомненно талантливый и густой на язык литературный шедевр, в котором чтоб если крыши – то остроконечно-суконно-черепичные, с глубоким, черным оком чердачного углубления, многокирпичным и жилым, воробьевозаселенным дымоходом (и чтоб это все страницах так на пятнадцати), недооцененный нашим сирым и мрачным обществом в силу поверхностных знаний эти самым обществом искусства словесности и отражающей наши дни или наше, без сомнения, наше ужасное прошлое, с хлесткими диалогами, запоминающимися героями из мяса, а не фанеры и интересным, захватывающим сюжетом (этакая хуерга в стиле любого романа яхиной). Если же мы спросим ребенка, выведенного ранней осенью играть возле луж, то он вытрет сопли и скажет, что он промок, очень доволен и съел улитку.
У снайперской пары, лежавших в этот день на одном из холмов «Темной Лощине» на этот счет мнения никто не спрашивал. Вместо этого за них все решил Цербер: лучше выхода на природу может быть только выход на природу с оружием! «Инструкции вам известны» –– Сказал он им, даже не повернув головы на Ибиса. И Ибис был счастлив этому обстоятельству. Вот уже два года наемник Ибис тянул контракт в «Темной Лощине». Контракт был простенький – охранение и сводился к тому, чтобы двое суток через двое лежать на холме с «ВАЛом» в руках. Местность была тихая – черный лес, безжизненные холмы, у подножия некоторых – собачьи норы. Первые пару месяцев, конечно, пугает обилие звуков, однако в скорости окрестность становится как будто родной. Колышутся ветви, иногда, очень далеко от базы, собаки загонят какого-нибудь кабана, повозятся с ним и разойдутся. Переживать, в общем-то, не о чем, деньги приходят стабильно, ситуация не меняется и на опыте можно даже вздремнуть. Довольно скоро Ибис, как и любой человек, изо дня в день занятый одним делом, полностью знал границы халтуры. Примерно чуть больше года назад он смекнул, что, в принципе, его работа курорт, а на курорте – не грех и выпить. Напарник, в случае чего, все равно толкнет его в бок, так что, собственно... Нет, на рабочем месте, Ибис, конечно, не пил. Нет, ну, не то, чтобы часто. Просто иногда он мог позволить себе немного заправиться перед выходом. А что, разве кто-то будет спорить, что «Jack Daniel's» – это плохо? Ладно бы он еще сивуху какую глушил, а так... Да и к тому же он умел держать себя в руках. Ну да, подумаешь, иногда прицел немножко уводит в сторону, и собака в нем слегка двоится, Цербер же все равно приказал по ним не стрелять. Он, правда, еще приказывал, не пить, идя на выход, иначе: «–– Я, блядь, тебя еще живого вспорю и кишки выебу!», ну так Ибис же знал, когда подписывался, что работа на синдикат – дело рискованное. И вот представьте, читатель, себя на месте Ибиса. Лежите вы себе на холме, весь в инструкциях, никого не трогаете, немножко, самую малость навеселе, прячете от напарника в воротник кошачьи глазки и, что самое главное – никого не ждете, т.к. – spoiler-spoiler – здесь вообще никогда никого не бывает. Лежите хорошо, со знанием дела. По ту сторону от вас – холмы и деревья, по эту сторону от вас – деревья и холмы, немного кустов (так, по мелочи), небо серое. Собаки, правда, сегодня что-то разбегались, ну да ничего, у них это бывает. К тому же ветер всегда дует на вас и поэтому вы прекрасно себя чувствуете, даже зная, что несколько нор находятся прямо за вашей спиной, по ту сторону. Вот кабанчик идет купаться в канавах, и так – за годом год. Идиллия! И тут вдруг, ни с того, ни с сего, прямо под ваш прицел, один за одним, гуськом, выходят сталкеры. Едва увидев их, Ибис протер глаза.