–– Свободны.
Парни разошлись. Идя в палатку Гена во второй раз после тех песен, только уже на трезвую голову, подумал, что, может быть, он делает что-то не совсем правильное, что вот вроде они все делают верно и Тетерев по части боевой подготовки уж кто угодно, но точно не дурак, но... Вот так взять кота. Засунуть его в шкаф. В котором растяжка... «Да это ж... Блядь...». Войдя в палатку, он решил при встрече потолковать на этот счет с Буйволом. Как на удачу, тот обнаружился у спин, столпившихся перед телевизором. Гена подошел к ним. Показывали какую-то беспорядочную стрельбу в Мариуполе. На опустевшей аллее, которую камера снимала снизу и криво, лежала мертвая женщина, судя по одежде – уже пенсионерка. Затем репортаж, оставшийся для Гены непонятым, сменился и стали показывать говорившего на камеру Стрелкова-Гиркина. Параллельно с его речь на второй половине экрана шли сюжеты, показывающие беспорядочную стрельбу, творящуюся везде. В них говорили на русском и на украинском, при чем на обоих языках неразборчиво. У Гены, который до этого в своей небольшой обыденной жизни как таковых серьезных проблем видел немного, вновь начало складываться ощущение, начинавшее грызть его всякий раз, как он смотрел телевизор: ему казалось, что вся страна поставлена с ног на голову и что пол под ним становится зыбким. Стоя перед телевизором, он злился на него, безрезультатно пытаясь понять, что и где происходит, смотрел на стрельбу, потом на Стрелкова, потом показали каких-то людей с транспарантами и снова стрельба, флаг государства, наполовину утопший в луже... Вопрос, который он хотел задать Буйволу, как-то сам собой забылся. Разбираться в хаосе, пока гибнет страна, было некогда.
Тем временем Белый вошел в свою палатку. Внутри, на накрытом куском брезента маслянисто-черном ящике из-под учебных гранат стоял электрический чайник. Наемник нагнул его пальцем, проверив воду, и включил. Вода зашумела, пока очень тихо. Подойдя к столу с картами, наемник взял стул за спинку и, поставив его рядом с ящиком, сел, уперев подбородок в ладони и стал смотреть на воду, размышляя о том, как он провел занятие, все ли сказал, ничего ли не упустил. Мысль об этом вернула его к последней фразе и брови его нахмурились. «Зачем?..» –– Спросил он мысленно, ощущая себя потерянным мальчиком. –– «Зачем ты вообще это сказал?.. Это ведь его слова. Ты научился этому у собаки». Шум чайника стал нарастать. Несмотря на погоду и выключенный обогреватель, Белому вдруг стало жарко. Он встал, раздраженно дергая воротник и ослабляя его, но это не помогло. Тогда он взял кружку и, бросив в нее чайный пакетик, налил только что щелкнувшего кипятка. Гонимый не отпускавшей температурой, наемник подошел к выходу и отодвинул брезент. По улице, бродя между палаток шагали люди, разговаривая кто спокойно, кто возбужденно. Они и спорили, и улыбались. Глядя на них, наемник усилием воли выдавил из себя маленького ребенка и снова расплылся в ядовитой улыбке. Поднеся кружку на уровень глаз, он произнес, смотря на людей сквозь коричневое стекло:
–– Как чай в стакане.
Конец второй недели в деревне новичков ознаменовался двумя удачами: первая – организм Чиха стал возвращаться в норму; вторая – часть продуктов сумела-таки добраться до Сидоровича. Однако если в первом случае радоваться действительно было чему, то вот во втором ситуация была немного иная. Из всех продуктов, обещанных лейтенантом с блокпоста, до торговца сумел дойти только кофе, да и тот при вскрытии оказался цикорием, причем копеечного качества. Довольно скоро (по первой заварке) выяснилось, что охочих до напитка нет. По этому поводу Сидорович матерно сокрушался, но матерные сокрушения на клиентуру воздействия не имели. Плюс ко всему вскоре выяснилось, что настоящий кофе и чай скоро закончатся. Ситуация требовала отчаянных мер. В результате было принято беспрецедентное управленческое решение: стартовала бесплатная раздача цикория, причем в товарных количествах. Сталкеры отпихивались все, как один и может даже оно бы и сработало, если бы в это время не подал голос удачно выздоровевший Чих.
–– О-о-о, цикорчик! –– Радостно произнес он, когда еще неуверенный в выигрыше задуманного предприятия Сидорович зашел попытать удачи к ним. –– Пасиба, Сидорович, удружил.
–– Еще возьмешь?
Сидорович поставил к его ноге два восьмидесяти пяти граммовых пакета.
–– Конечно возьму, что за вопрос! Все неси!
–– А тебе не вредно? –– Спросил подошедший к матрасу Литра. –– Может побережешь здоровье?
–– Ни че мне не вредно.
–– А твой живот?
–– Что? Да то когда было-то?..
–– Позавчера. –– Категорично отрезал Литра.