–– Дарова, парни. Не помешал?
–– Да не.
–– Нет.
–– Я вот за чем: хотите вас сфотографирую?
–– Хм... А что, давай!
Не известно, кто сказал это конкретно, но, пока парни поднимались, они успели перетолкаться за наиболее фотогеничное место и, застыв с руками на плечах друг у друга, улыбнулись по-детски, совсем не наигранно. Снимок получился хорошим.
На следующее утро, в котором, на удивление, их никто не будил, Буйвол зашел его отдать.
–– Держите. –– Сказал он, протягивая снимок. По телевизору этим временем снова показывали какой-то бесконечный вестерн, творившийся, как казалось, вообще везде. Отдав фотографию, Буйвол серьезно на них посмотрел, полсе чего сказал уже изменившимся голосом: –– Сегодня построение. –– Кивнув на телевизор, он произнес: –– Пора наводить порядок, парни.
В обед Гена уже высаживался из внедорожника у старой военной базы, закрытой на ремонт в 2004-ом, в свою очередь прекращенный со временем из-за нерентабельности. Пока они ехали, он увидел в дороге настолько красивый вишневый «Мерседес», который доставил бы радость любому глазу и в середине 2020-цх, а тогда смотрелся просто бомбически. Глядя на «Мерседес» Гена тоже захотел себе «Мерседес». Но на полигон его привезли не раздавать «Мерседесы».
На Гене был костюм «Бундесвера» – штаны и куртка. Стоя с остриженной головой, он видел вокруг себя таких же, как он. Их было много, видимо их свезли с других лагерей. Раньше Гена не задумывался особо над тем, сколько людей состоит в «Правом секторе». Теперь же, стоя здесь, среди них, он думал над тем, сколько стоявших состояли непосредственно в «Правом секторе», а сколько было таких, как он – вне организационных добровольцев. Их стойка была не идеальная: кто-то сутулился в силу сколиоза, некоторые стояли слегка расхлябанно, некоторые чуть криво, некоторые были в масках, но при этом все стояли молча. Здесь были люди из Харьковщины, с Херсона, Чернигова, Мариуполя, Львова, Ивано-Франковска, России (эти последние стояли сразу справа от него). Одеты они были во что попало, у некоторых расцветка штанов не вязалась с курткой и далее, но у всех было одно в зеркалах душ – глаза парней светились желанием действия. «Они, наверное, тоже, несколько недель, как я ждали» –– Подумал он. Как казалось Гене – у всех горели глаза одинаково. Ну, может вон у того чуть по ярче. И у того. И вот у этого. Да, у некоторых глаза словно бы чуточку полыхали. При этом, в отличии от остальных, все эти, с полыхающими глазами, стояли неподвижно, глядя в одну точку... Послышался голос:
–– Струнко!
Стоявшие вытянулись, устремив взгляды на офицера, стоявшего чуть впереди. Это был уже не молодой человек в фуражке и зимней куртке с погонами. Справа, на некотором отдалении за его спиной стояли Буйвол и неизвестный Гене человек в маске, державший древко мятого красно-черного флага с белым крестом, который читатель мог уже видеть, как минимум два раза. Слева, чуть ближе, стояли Белый и Гоча. Сзади, в шаге от генерала стоял еще один человек в военной форме, а также стоял столик с погонами и текстом присяги, которую парням предстояло произнести. Команда «–– Струнко!» поступила от Буйвола.
–– Вiльно! –– Снова скомандовал он. На рукаве у Буйволе, как и на рукавах некоторых других был красно-черный шеврон с белым крестом и надписью вокруг него УНА-УНСО. При этом у многих шевронов не было. У некоторых вместо крестов были красно-черные флаги, такие же, как тот флаг, что развивался на флагштоке за спиной у военного. Там, расположившись один под одним, на ветру, средь снежинок, реяли два флага. Сверху трепетал тяжелый, двусторонний флаг Украины. Чуть ниже энергично реял односторонний и облегченный флаг, идентичный первому по форме, но окрашенный в красно-черные цвета. Глаза проследил за взглядом тех людей, что показались ему более целеустремленными. Взгляд каждого из них был направлен туда... У Гены же был другой шеврон, шеврон «Чорний корпус». Перед выездом Буйвол предложил им на выбор несколько видов. Гене понравился этот. Он был прикольный – там, на фоне трезубца, стояли пятеро человек и этим шеврон немного напоминал их фотографию.