–– Червона калина.
Прапорщик кивнул, подмигнув правым глазом, после чего улыбнулся и произнес нарочито громким тоном:
––Ясно, случай типичный. Вечером передам тебе до міліції. Нехай вони самі з тобою розуміються, нехер по зоне шастать. Вопросы есть?
–– Никак нет.
–– От і славно. А пока здесь посидишь. –– Дмитро указал на деревянный стульчик без спинки, стоявший в угу комнаты и потрясая пальцем сказал снова громко: –– И смотри мне! Без глупостей!
***
–– Эво оно как.
–– Не, ну капец. Нет, реально, ты жесткий.
–– А дальше, дальше-то что было?
–– Так я ж и говорю...
***
День тянулся ужасающе медленно, один душный час неспешно шел на смену другому. В начале Круглый пытался занять себя осмотром комнаты, однако долго рассматривать голые стены с часами, стол и ковер было нереально. Видом из окна комната также похвастать не могла, т.к. оно было заколочено. Единственным, что можно было отсюда увидеть, была часть коридора, видневшаяся через дверной проем, но и там, кроме стен, ничего не было. Не желая тратить время впустую, Круглый попросту задремал, сгорбившись на стуле. Однако вскоре его сон прекратился.
–– Спим бл..! Ты... ик... чо?! А-а-адурел?!
Сталкер открыл глаза. Возле него, нагнувшись и с трудом удерживая вертикальное положение, стоял мужчина средних лет, с короткой стрижкой. Судя по погонам, это был капитан.
–– Це затриманий, товарищ Андреев. Нещодавно привели ще не оформлював.
–– Ч...чо? Бого...Боголюбский, давай по русс...сс...ски, а то я... я тебя не зю-зю-зюмию.
–– Это задержанный, товарищ капитан. Недавно привели. Я его еще пока не оформлял. –– Повторил Боголюбский. Глаза Андреева заблестели восковым жирком, хмельная улыбка расплылась на губах. Да, он был пьян, как и всегда. На всем блокпосте не набралось бы и десятка человек, видевших его трезвым больше трех дней. Да и то, такое случалось лишь во время проверок. Одежда его также пахла перегаром, как и он сам.
–– А чо он, это... ну чо?
–– Сталкер, товарищ лейтенант.
–– А-а, с-сука! Да я!.. Да у меня! О-ох они у меня!
–– Согласен. –– Дмитро кивнул.
–– От то-то! И шоб снял очки!
–– Само собой.
Удовлетворенно кивнув и с трудом найдя выход, капитан, ставя печати на стенах лбом, ушел к себе.
–– Цэ что такое было? –– Пренебрежительно спросил Круглый, кивнув в сторону коридора.
–– Москальский п*дор, забей. –– Махнул рукой лейтенант. Пожав плечами, Круглый вновь сгорбился на стуле, силясь опять закимарить. Боголюбский на какое-то время вышел из кабинета. Вернувшись, он протянул Круглому гражданскую одежду и медицинскую маску. Переодевшись, Круглый услышал донесшийся с улицы гам. Двое рядовых, час назад конвоировавшие Круглого, приволокли еще одного задержанного, бледного, как стена. Дмитро смотрел на него полминуты, но тот только трясся как осиновый лист. «Все ясно, сталкер». –– Подумал лейтенант и, беря пример с дорогого начальства, уже не показно рассвирепел.
–– Ах ты ж сука!
К шести часам вечера кабинет замначальника блокпоста оставался пустым. Пойманного сталкера оформили и отправили. Ему грозило от 6 до 12 лет. Второй задержанный оставался все там же. Хотя, правильнее будет назвать его "задержанный". Он мог беспрепятственно ходить по кабинету, есть, пить, тихо общаться с лейтенантом. В четыре часа дня Дмитро вышел из кабинета, а, возвратившись, принес пару сухих пайков, которые они пообедали. Естественно это были пайки неучтенные, а точнее – списанные. Несколько дней назад они предназначались Сидоровичу на продажу, но на волне волнений в Крыму лейтенант решил повременить с отправкой.
После обеда Круглый просидел до восьми, слушая по радио новости. В восемь на пороге возник рядовой с бритой головой и свисавшим до плеча чуба на манер характерников.
–– Все готове, пане лейтенант.
–– Славно. Іді за ним. –– Сказал Дмитро, обратившись к Круглому. Заключенный пошел, нарушая все возможное правила конвоирования: на его руках не было наручников, сзади его никто не сопровождал. В темноте они вышли из здания, пересекли территорию блокпоста по диагонали и остановились у заведенного МАЗ-6317, пройдя в том числе и мимо окна Андреева, из окна которого наружу пробивался яркий оранжевый свет настольной лампы. Сам начальник заставы мирно дрых на столе, пуская слюни на папки с бумагами.