В самой ночи Круглый вошел на окраину Киева. Он очутился на одноэтажной улице с деревенскими нотками и погасшими фонарями, из десятка которых работал один. Сталкер узнал это место. Последний раз он проходил здесь пешком в конце прошлого лета. Тогда работающих фонарей было чуть больше, они освещали стоявшие сейчас голыми тутовники, раздавленных плодов которых на асфальте было так много, что создавалось ощущение, будто прошел дождь из чернил. Но сейчас из этого не было ничего. Был лишь тусклый свет, дворы и деревья.
Спустя какое-то время показался так называемый «плотный» дом. Конечно, дом 48 официально не носил такого названия. Когда-то он был красивым и свежим четырехэтажным советским зданием, наполненным советской мебелью, советскими людьми, не испортившимися после просмотра «Собачьего сердца» и советским бытом. После 91-ого года от всего советского осталась только скромная памятная табличка, черная и железная, выпуклыми буквами сообщавшая прохожим: «Здесь живет ветеран войны». Табличка эта пережила ветерана и, оставшись одна от всего советского, вступила со временем в последний бой. Ведь не с бухты-барахты прилепилось к дому упомянутое выше название. Он был построен из самых обычных материалов – досок и кирпичей, и не шириной и твердостью не мог претендовать на это имя. Жизнь наша бежит, все в ней подвержено трансформации – с этим согласится не только знакомый или безымянный прохожий, это подтвердит вам любой литературовед. Закон жанра. Закон развития сюжета и драматургии. И дом с табличкой попал под него, как все и всё. В следствии закона развития действия, цифра «48» подверглась изменениям: при помощи краски и энтузиазма, любители спорта и зваться "варягами" превратили ее небезызвестное приветствие, добавив к номеру цифру «1» с левого и цифру «8» – с правого бока. Жившие в доме жители сначала не поняли смысла этого превращения. Когда же им объяснили, они немедленно закрасили лишние цифры. Однако разве может история закончиться так? Прошло пару дней и неизвестный человек, вышедший на пробежку с ведром краски (а что такого, вполне обычное поведение), просто пробежал мимо, а цифры «1» и «8» снова появились на старых местах. Некоторое время длилось противостояние красок: жители закрашивали, спортсмены приписывали. Со временем поднялась небольшая шумиха, все, кому было интересно, узнали о доме и многие из них полюбили во время пробежек выстраивать свой маршрут вблизи него. Довольно часто вечером около дома видно было, как бегущие (когда это был один человек, когда – пара) в капюшонах, подбегая к дому, ощущали острую потребность закрыться от солнца. Дом находился на востоке, вечером солнце на западе – ничего не обычного. Так, постепенно, дом и стал «плотным», хотя на деле он был скорее уж половинчатым: с одной стороны – любители спорта и нумерологии, с другой – еще державшаяся на стенке табличка. Все те же литературоведы скажут вам: конфликт на лицо. Примитивный, конечно, сразу видно, что автор не потрудился над ним как следует, но все же конфликт. Они же скажут вам, что конфликт нельзя надолго оставлять в подвешенном состоянии, основы ремесла, как-никак. И я, в целом, с ними согласен. Противостояние цифр должно было разрешиться. Вот только, как выяснится уже очень скоро, многие местные отдали бы все, чтобы в их случае литература забыла свои законы.
На одной из улиц Круглый взял такси, высадившее его на Замковецкой улице, в трехстах метрах от Энергетического лицея. В дороге таксист развлекал его теми видами песен, какие встречаются только в такси и, услышав которые, мозг превращается в граммофон, снова и снова пускающий припевы по новому кругу. Сверившись со значком улицы, стилизованным под висящую на светофоре стрелу, сталкер зашел в хостел, где, расплатившись, приобрел номер на втором этаже, куда снаружи вела тонкая железная лестница. Взойдя по ней, Круглый завел будильник, поужинал гречкой с мясом и заснул, но уже без того удовольствия, с каким спал до этого в придорожной гостинице. Будильник поднял его в пять. Умывшись и почистив зубы, он сдал ключ и, побродив, вышел на аллею, где сел на лавочку просто подышать воздухом. Улица была пуста, всего две тени блуждали по ней, в разных ее концах. Впереди, накрытая зонтом с переломанной лапкой, гуляла женщина в черном. Лица ее было не видно, да и была она не примечательна. Позади же, неясно куда спеша так рано, шагала девушка во второй волне молодости. Личико у нее было того раздраженно-стервозного типа, смотря на которое в мужчинах иногда просыпается желание подойти и озадачить ее двумя вопросами. Первым из них будет: «–– Простите, девушка. Как вас зовут?». И она вам ответит, что зовут ее Катя или Даша, или Надя, или Лиза, или еще как-нибудь, как зовут женщин с подобными лицами. И тогда вы спросите у нее: «–– А скажите, Катя или Даша, или Надя, или Лиза, или еще как-нибудь, как вас зовут, почему ты не носишь сиськи? В этом сезоне не модно?».