–– ... Что?
Сидорович взглянул на него исподлобья, молча протягивая граненный стакан.
–– За друзей. –– Угрюмо ответил торговец.
В этот миг у Дивана смешалось все. Он, как и все, читал о подобных моментах, но, как и все, не был готов. Кто-то невидимый ударил его в грудь, уши заложило. «Как, зачем, почему?..». Эти вопросы мелькнули и забылись. Затем он перевел глаза на Сидоровича. «Ты че, ебнулся, старый, какое на хуй за друзей?!». Сдерживаясь, что б не сорваться, сталкер развернулся и горестно всхлипнул. Сзади заиграла музыка из кинофильма «Терминатор 2. Судный день», включающаяся в тот момент, когда Шварценеггер погружается в лаву. Окончательно выбитый из колеи Диван обернулся. Умерший Еж медленно поднимал руку вверх, оттопырив вверх большой палец. Застопорившись под углом в 90о , сталкер повернул руку ладонью к Дивану, показав удерживаемый в руке стакан с водкой и медленно повернул голову, стащил балаклаву, очаровательно улыбаясь. Диван сначала молчал, потом охерел.
–– Ах ты ж сука!..
После этого Диван, сломя голову, обнял Ежа.
–– Ну вот, ты мне всю водку разлил!..
Связной обнаружил Белого сидящим у БТРа. Отстраненно взирая вдаль, наемник занюхивал собственный кулак. Подле него, на бампере, стояла эмалевая кружка с давно остывшим чаем.
–– Шеф, Пекло вышел на связь! Он просит вас побыстрее ответить ему, что делать.
Белый лишь отрешенно замотал головой. «Я все въебал, все...». Оторвавшись от кулака, он подпер им подбородок и выдохнул.
–– Я блядь хуею. Сколько командного состава у него осталось людей?
–– Пекло, потом... Потом еще Бром... Дальше не знаю. Ферум точно мертв.
Белый кивнул.
–– Кольт, Мухтар... Ястреб жив, потом этот... Шерхан вроде мертв.
–– И этот?
Жестом отправив помощника за радиостанцией, Белый подумал: «Шерхан... Ну и имя ты выдумал! Если этот мертв, то за весь день хотя бы одна хорошая новость». Словно зашумевший ветер в листве, эти рассуждения сменились другими. «Что?.. Что я теперь скажу Аквилле?!».
***
Кайф пришел в себя в двух метрах над скалами. На миг он увидел под собой крошку и дым; затем энергией взрыва его развернуло. Две сотни капель залили ему глаза, он непроизвольно закрылся от неба и... Ужасной силы удар выбил из него звуки и воздух. Необъяснимо, со вспышкой, пришла темнота, сознанье померкло, зашнуровав веки... Приступ дичайшей боли вырвал его из тьмы. Глаза вздернулись сами и оглушенный Тимур увидел справа ружье, уходящее дулом в небо. Простояв так секунду, оно начало падать и, перевалившись через него, заскользило вниз. Кайф повернулся, потянув руку, чтобы поймать его и тут увидел, что средний и указательный пальцы раздроблены. В один момент осознание передало эстафету боли, та разлилась по руке, и он, верезжа, скатился в камыш. Судорожно нащупав ружье, он криво выпрямился, глядя на кровь, расплывавшуюся по грязи. В ушах он слышал дождь под водой. Еще раз глянув на руку, Кайф ощутил тупую боль, начавшую разливаться по нижней челюсти – скатываясь, он расчесал себе подбородок. Вверху, за доходившей ему по плечи стеной рогоза, что-то грохотало. Зеленый пузырь «Газировки» почти беззвучно лопнул левее. Тимур, ошарашенный, сделал шаг и наступил в болото. Тут их глаза встретились – раненный человек и стоявший напротив снорк с автоматом. Что-то бутафорское, лживое, было всех его чертах и, когда ружье выстрелило, отбросив странного мутанта в «Кисель», Тимура пронзила догадка: «–– Человек?!». В этот момент звуки разверзшегося над ним боя пробились наконец сквозь вакуум и сталкер услышал растерянную стрельбу, а после звук скольженья по скалам. Он обернулся и Форсаж влетел в него на полном ходу.
–– Бежим!..
Несмотря на еще не отпустивший сталкера шок, парню не пришлось повторять дважды. Через секунду, перескочив бревно, он повернулся и увидел продирающегося сквозь кусты Крыма. Несколько пуль легли совсем рядом: с обеих сторон от него хлюпнула грязь. Тимур уже подбегал к дереву, сваленному над плечами сходившихся друг с другом холмов, когда очень тихий зеленый хлопочек разорвал болью правую руку. Словно ошпаренный, Кайф отнял ее, разом почувствовав подскочившие под рукавом волосы, и не осознано, с ужасом, увидел, что только что висевших пальцев теперь не хватает. Не глядя под ноги, он подумал: «Блядь, как?!..» и тут же столкнулся с Форсажем в узком проходе. Через секунду уже в него врезался Крым и пропахал лицом по склону.
–– Блядь! Блядь!..
–– Вса-а-а!.. –– Раненная рука попала в грязь и тело, отошедшее от первичного шока, на этот раз своевременно среагировало на боль. Так больно Кайфу не было никогда. У него болело все – и корешок, под который ему оторвало пальцы и сами пальцы, которых на руке не было.