–– Су-ука, как холодно, х-х-х!..
Эти слова впил в себя ливень.
Крым сидел возле стены. Над ним, бомбардируемое, дрожало окно, полузакрытое хлопавшей ставней. Темное пятно грязи медленно расплывалось от его ног. Взглянув на Крыма, Форсаж подумал, что всего его можно точно также выжать.
Он подсел к Кайфу.
–– Тимур, ты как?
Кайф поднял на него глаза, которых из-за темноты Форсаж не видел, и которых, по правде, боялся увидеть. Вместо ответа Кайф, как человек, лишившийся зуба, ощупывающий пустоту в течении дня, мял между пальцев раненную руку.
–– Пальцы... –– Произнес он и зачем-то протянул Форсажу руку. –– М, м... Пальцы... Вот...
В темноте Форсаж взял его за запястье, холодное, как сосулька. «Ебать!».
Пока Форсаж его перевязал его, Крым тихо встал и подошел.
–– Ты как?
–– Пальцы...
–– Пиздец...
Он посмотрел на Форсажа. Впервые он видел его таким. Глаза, лоб, губы Форсажа, все кричало о том, что он не знает, что делать. Даже тогда, в «Темной лощине», также, как и сейчас, не имея ни одной мысли в голове, Форсаж тем не менее продолжал оставаться сдержанным. Теперь же у него был потерянный вид. От этой перемены у Крыма кольнуло сердце.
Поднявшись, они отошли от Кайфа, само пребывание возле которого причиняло им душевную боль. Крым взял Форсажа за руку. Оба они безнадежно замерзли.
–– Форсаж...
По рукам Форсажа пробежал легкий тремор.
–– Блядь... Я не знаю.
Секунду спустя Форсаж уже пожалел об этом признании.
–– Я... –– Он скосился на Кайфа. –– Может ему до утра полегчает? Я... Ну ку, куда его? К ученым назад нельзя...
Он замолчал, словно те, кто перерезал для них "назад", стояли за стенкой и могли их услышать. Крым посмотрел на него так, словно хотел зажечь. Форсаж встретился с ним взглядом и то, что начало твориться в его глазах, сталкеру не понравилось. В глубине зрачков Крыма сломанной зажигалкой начинал чиркать страх и с каждой проведенной в молчании секундой, Форсаж все отчетливее видел искры. Крым говорил сбивчиво:
–– М-м-может давай останемся? З-з-здесь, переждем, ф-ф-фу!.. Н-н-немного просохнем! Я... –– В этот момент на парня напал озноб. Он закрыл глаза и застучал зубами. «Блядь!» –– Думал Форсаж.
Крым отступил к Кайфу и сел, заразившись от него тряской. Над крышей снова загремел гром и от его голоса Форсаж, подкошенный, сел возе проема. Несколько минут он провел разрывавшем его унынии.
«А ведь здесь...» –– Внезапно подумал он. –– «... мутанты!.. Надо». Он поднял голову как раз тогда, когда на руки ему упал свет сигнальной ракеты. Растерявшись, сталкер на миг сощурился, а после почувствовал, как изнутри его схватило несколько рук. Прямо впереди, буквально в нескольких метрах шла вооруженная до зубов группа людей. На них было просто космическое снаряжение: военная форма западного образца, тогдашнее ноу-хау – четырехглазые ночники, автоматы, обвешенные, как новогодняя елка. Холмики рюкзаков ходили за спинами. Застигнутые внезапной вспышкой, шедший посрывали с себя ПНВ как раз в тот момент, когда один из них уже собирался навестись на одиночек. Из-за обуявшей помещение тьмы, а также из-за сидячего положения сталкеров и рельефа местности их не заметили – полоса тянущегося к мосту бордюра скрыла Форсажа и поднявшего глаза Крыма. Протирая тактические очки, группа из шести человек прошла по мосту.
Выждав минуту, Крым и Форсаж вцепились друг другу в локти.
–– Форсаж, я тебя Христом-богом прошу, давай пересидим!..
–– Ты что, их не видел?!
–– Ну пожалуйста-а-а! Я... Он... –– Выдыхая, он так мотнул на Кайфа, что, казалось, мог сломать себе голову. –– Мы!.. Не пойдем... Не хочу!.. Бля-а-адь, хва-а-а-атит!..
–– Крым, они вернуться! Крым, я клянусь тебе, они будут здесь!
Крым мотал головой.
–– Не на-а-а-ада!.. Ночь! Но-о-о-чь!
–– Крым!
Крым мотал головой. Чем сильнее Форсаж тряс его и уговаривал, чем более, тем сильнее и ясротнее он вырывался.
–– Они идут за нами с самых болот! Они переждали выброс и не свернули!
–– А я!..
–– Они б нас нашли!
–– Откуда ты знаешь!?
–– Тише, тише! –– Боясь, что грома может быть недостаточно, Форсаж зажал ему рот рукой. –– Они не отстали от нас на заводе, хотя могли бы...
–– Зачем, зачем они это делают?!
–– Та я ебу?!..
У Форсажа пересохло в горле. Мысли также, как зубы, стучали у него в мозгу, он был так взволнован, а Крым так неистово рвался от него, что Форсаж не заметил небольшого логического несоответствия, прозвучавшего в дальнейших его словах.