Теперь же поговорим о его жителях.
От, скажем так, коренных его обитателей ничего не осталось, кроме забытых вещей. Свернутые в рулоны газеты, картонки, дубленки, распустившая волосы старая кассета, погнутая ложка, спрятавшаяся за ножкой кривого стола, остатки свадебного сервиза, когда бывшего неприкасаемым, скирды стекла, в которые превратились банки, канифоль, стельки, пучок власяницы и еще много, много всего, что разбросано по этажам и подвалам, прихожим, кухням, гостиным и ваннам, в которых живут теперь «монолитовцы». Всматриваясь иногда в весь этот хлам, они с усмешкой замечают, что хотя бы их города не коснулся рэкет.
В былое время (2011-ый) их тут было не много. Как думали они сами – потребности не было. Однако после известных событий сначала одиннадцатого, а после грянувшей в двенадцатом свинцовой бури, «Монолит», уцелевший лишь чудом, а также благодаря бесшабашному и безудержному рывку, предпринятому малочисленной группкой бойцов к Выжигателю, группировка на многое пересмотрела свои представления. Теперь, в наши дни, Лиманск и Радар представляют собой два всегда сжатых стальных кулака. Фанатики (так называет их часть ЧЗО) больше не пытаются лезть на территорию Армейских складов; о далеких рейдах, как в старину – к Болотам, не идет и речи. С момента повторного включение Выжигателя, в мгновение ока получив множество добровольцев с вернувшихся под контроль территорий, потоки людей прибывают сюда, большей частью концентрируясь на окрестностях города в его северной части, у антенны НИИ «Радиоволна». На ее высоких, смотрящих в подбрюшия облаков, столбах видны засечки удачных выстрелов. В ее тени они тренируются.
В силу наложения на их образ легенд, бойцам «Монолита» особо упорно приписываются черты маньяков. Это не так. Расскажите, к примеру, любому знакомому вам «монолитовцу» байку о том, что они якобы, звери и отрезают людям головы, насаживая их на обрамляющий костры частокол, как он сразу скажет, что все это лож, а в целях профилактики за такие слова откусит вам подбородок. Шутка. Он скажет вам, что, слухам верить не стоит и, в конце-то концов, достаточно просто осмотреть эти головы. Они же принадлежат сноркам, так о чем разговор?
В отличии от своих братьев с ЧАЭС, Припяти или, скажем, Радара, «монолитовцы» Лиманска отличаются чуть большей медлительностью. Нет, не подумайте, они все также храбры в бою, все также положительно безрассудны, неприхотливы в еде и самозабвенны в молитве, но вместе с этим на них, точно печать самого Лиманска, лежит отпечаток какой-то медлительности. Возможно это связанно с тем, что после повторного включения «Выжигателя», а также по мере затягивания войны на Донбассе, ужесточения перехода кордонов и далее, далее, сталкерам как-то стало не до Лиманска. Возможно также, что на них, как и на любого другого действует эта внушительная тишина. Точно погруженные в чуткий сон, они очень медленно спускаются или поднимаются по лестницам, не ощущая тяжести автоматов, улыбаются мокрой путине, дрожащей на ветру, точно струна, лежат на пыльных коврах чердаков и дремлют в там же, на матрасах или в кучах опилок. Слившись с Лиманском, они сделались не только частью его, но и его хозяевами. Да, их город – почти для всех призрак, но они даже не тени призрака. Они, пожалуй, тени теней.
Лиманск – это не просто существующий город. Это царства сна, долга, иронии. Последняя в том, что город науки превратился в последствии в место молитв. Лиманск – это также город мечтателей, ведь все слуги ЧАЭС, в конечном итоге верят в исполнение своих заветных желаний. Ну, может быть почти все.
И потому я спрашиваю тебя, читатель, как может такой город не существовать? Как может не быть этого города, города, вмещающим молча мечты? Ведь что есть жизнь большей части живущих, как не замкнутый круг панихид по ушедшему, ушедшим возможностям воплощения их мечты? Кто-то скорбит о былом, кто-то доискивается настоящего, забывая о будущем, кто-то лукавит сегодня, чтобы быть обманутым завтра, кто-то взирает на остывшее пепелище, потушенное ливнями слез близких людей. Лиманск, таким образом, в какой-то степени есть в том числе наша, людская жизнь, сконцентрированная на небольшом участке. Так как в таком случае его не может быть?