Френсис невозмутимо развел руками.
–– Крохотная прогулка к ЧАЭС, ничего такого. С кем надо она уже согласована. Все остальное – табу. Ни им, ни тебе знать это незачем. Для успеха достаточно будто того, что я сообщу Мэтью.
–– А если его убьют?
Кибертон ухмыльнулся.
–– Этого? Не убьют. Можешь не беспокоиться.
–– Ну... Хорошо.
Они помолчали.
–– Лучше скажи мне, у тебя все под прямым контролем? Эксцессы нам не нужны.
–– Эксцессов не будет. –– Ответил собеседник. Алексей встал.
–– Хорошо. Тогда пускай группа будет наготове. Как только на окраинах зоны начнется эта операция-имитация... –– Тут его глаза на мгновенье приобрели розовый отблеск, какой бывает у присыпанных пеплом углей. Про себя он подумал: «Когда у Белого все навернется». –– ... в общем пусть будут готовы. Ну а теперь мне пора уходить.
Направляюсь к выходу он достал телефон из кармана.
–– Собираешься позвонить ему?
–– И это да. Но сперва мне хотелось бы услышать старого друга.
Последние два слова Кибертон произнес с такой интонацией, что Валерий подумал: «Надеюсь, я никогда не окажусь в списке твоих старых друзей». Застыв в проеме, уходящий включил громкую связь и жизнерадостно поздоровался на английском. Лицо его расплылось в напускном добродушии. Валерий, проводивший до этого совещания с полковником Корпачом по видеосвязи, уже слышал Мэтью и потому окончательно спутался. Голос на том конце провода точно принадлежал не ирландцу.
В это же время Бортников заканчивал доклад об украинской обстановке. Владимир Путин сидел, подперев голову и долгим взглядом изучал карту.
–– Таким образом, в ближайшее время в небе над ней должны оказаться два военных борта. Скорее всего – по очереди.
–– Их цель – ЧЗО. Это понятно. Выяснили, что в контейнере?
–– Так точно, оружие.
–– Уверены в этом?
–– Моя голова. –– Ответил директор и наклонив голову, ударил ребром ладони по шее. Путин кивнул и вновь склонился над картой, одним глазом при этом посмотрев на Нарышкина.
–– Допустим – провокация. –– Произнес тот. –– Но я одного не понимаю: как они собираются ее перебить? Ведь всему миру это будет видно.
Бортников пожал плечами. Он и сам думал об этом не один час.
–– Вот то-то и оно. –– Задумчиво произнес Владимир Путин. Вновь и вновь вглядываясь в узелки рек, он медленно провел по карте костяшками пальцев. Взгляд его изобличал напряженную работу мысли. –– Здесь что-то не сходится...
***
В начале утра, в самом начале стрельбы за деревню, с группой, в которую входил лейтенант Кудасенко, связались по радио и приказали явиться под Бравары. Сообщение прозвучало в относительной тишине – все пять членов группы, до этого отдыхавшие, выслушали его молча. Мэтью в этот момент в комнате не было – минуту назад он отошел со срочным звонком. Вернувшись, ирландец сам сказал не успевшим известить его парням:
–– По машинам.
Погрузившись в два джипа, они поехали. Богдан, Легавый и Грант ехали вместе, Дрозд, Керчь и Волчок – в соседней машине. За день до этого ему удалось переговорить Ольгой и она сказала ему, что как раз сегодня будет у мамы в Браварах. Богдан спросил у Мэтью, можно ли будет заскочить по пути к ним. Мэтью сказал, что время терпит.
В соседней машине лютовал Волчок. Вероломно добравшись до барабана управленья колонками, он включил на всю «Меч Арея» группы «Тiнь Солнця», не забыв, разумеется, выставить при проигрывании вторую скорость. Когда же Керчь обреченно спросил его, зачем все время их ускоряет, подразумевая песни, Волчок ответил:
–– Ну, ми ж не в класі корекції!
К этому времени на дороге стали мелькать дерева и деревни. Обычные, среднестатистические дома. Обычные, средне-статичные жители: бабушки, дедушки, ученики, крыльцо, выложенное плиткой для ванны, облупившаяся стена у окна, сад, заведенный "чтобы как у людей", вполне приличные заборы и задние стены, сарайчики. На улице было все еще холодно и люди сидели за белыми шторами по домам. Хотя и был день, окна у некоторых уже горели. В некоторых домах ворчало ТВ. В стране дьявол знает, что происходило. Дед Степан Иваныч, глядя на новости о перестрелках, почесал затылок и произнес: «–– Пиздец!», забыв, однако, что, в силу глухости, он стал говорить несколько громче. Внуки третьеклассники немедленно засмеялись и баба Нюра, разносившая оладушки, изменившись в лице стянула тапок. В следующую секунду произошло неожиданное ебо и под новый взрыв смеха Степан Иванович, потирая ухо покатился «... ко всем чертям на улицу, матершинник! Чему детей учишь, а?! Они же все слышат!..».