Дождавшись перерыва между ракетами, когда первая из них опустилась вдали, а вторая еще не поднималась, военные на корточках перебежали парк, пользуясь прикрытием рукотворных и природных неровностей и деревьев, и один за одним перемахнули через забор так, что ни одна из досок даже не пошатнулась. Прижавшись к нему, военные переждали еще минуту огня и, унося с собой часть его в радужках, подошли к двум автобусам, у правого из которых были открыты обе двери.
–– Полагаешь, растяжка? –– Спросил Богдан Мэтью.
–– Скорее всего. Если начнем ее снимать – до следующей ракеты вряд ли успеем. Так что давайте вокруг него по одному. Легавый, ты первый.
–– Так точно.
Согнувшись запятой, Легавый протрусил к автобусу и уже начал его обходить, когда над ними взорвалась очередная ракета. В ее свете бойцы увидели огромный круг, разверзшийся аккурат рядом с военным. Еще два таких находились между автобусами. Легавый уже внес ногу туда.
–– Do mháthair! –– Вырвалось у ирландца. Весь круг вспыхнул беззвучным белым огнем и Легавый испарился. Замок молчания коснулся губ всех. За автобусами не было видно ничего, кроме тумана.
–– И-и-и... Где он теперь?
–– Да, действительно. Где я? –– Спросил подошедший сзади Легавый. Невзирая на выучку, подпрыгнули все.
–– Легавый, блядь! Меня чуть кондратий...
–– Ты как...
–– А хер его. Оно бомбануло –– он кивнул в небо. –– я смотрю – круг. Понимаю, что надо назад, а нога ж уже там. Я по инерции ее поставил. В следующую секунду блым! И вот я уже вон там, у забора.
–– Треба ж телепорт. –– Произнес Дрозд. –– Я кілька разів чув...
Все еще не веря глазам Кудасенко спустил с Легавого маску и провел беглый медицинский осмотр, всматриваясь, главным образом, под веки. Он, как и Дрозд, тоже многое слышал, в том числе и том, что в ЧЗО, бывает, подменяют людей. Внешне человек остается все тот же, тогда как на деле он – порождение зоны. Конечно, слухи эти ошибочны, однако откуда это было знать Кудасенко, который и про телепорты не слыхал до того.
–– Не, ну вроде.
–– Епт, Сичень, да это я. Ну вот смотри: тебя зовут Богдан, жену твою – Оля, в Ираке ты один таскал с собой тот противогаз, как придурошный. А пиздюка...
–– Ладно, верю. –– Успокоившись, выдохнул Богдан. –– И-и-и... Что ты почувствовал? Ну, когда...
–– Да вообще нихрена. Блым, бамс и все.
Про себя Богдан сказал: «Да, это точно он».
–– Тогда вот как поступим. –– Произнес Мэтью. –– Давайте в вагончик. Насквозь пройдем. По очереди.
Дождавшись нового раунда тени, они проскочили автобус и вышли к углу высотного, по меркам Лиманска, здания. Далее была стройка.
Отряд остановился. Обходных путей впереди не предвиделось. В тепловизор военные видели снайпера, смотревшего поверх них. Видимо в тот момент, когда взорвалась ракета, Легавый появился в их поле зрения, но только на миг и теперь он решал, уж не показалось ли? Прошел час. «Монолитовец» не отвлекался от аномалии. Угол дома был у него как на ладони и стоило военным совершить движение, как их поход здесь бы и кончился. Они выжидали. Еще час спустя в поведении бойца ничего положительно не изменилось. Воистину войны «Монолита» крепки. Однако обстановка вокруг переменилась. Туман, не стесненный, в отличии от военных, в своих передвижениях, медленно, но верно обогнал их, укутав улицу высоким пологом. К тому же полностью наступила ночь, и темнота стала входить в свою полную силу. Подходило время ночного видения. «Монолитовец» отнял глаза, чтобы надеть ПНВ. Он отвернулся, подтянул к себе винтовку Драгунова, закрепил устройство ночного видения первого поколения (именно поэтому он не надел его сразу, т.к. в непоздней ночи первое поколение плохо себя показывает), подумав немного, протер локтем прицел и, с подозрением вернулся к аномалии. За это короткое время группа из шести человек успела ползком проскочить площадь, перепрыгнуть забор, давно ими примеченный, что ограждал подножие стройки от гаражей и прижаться к кирпичной стене, не издав при этом ни звука. Потратив еще пятьдесят пять минут ССО-шники гаражами, чтоб не попасться на глаза колокольне, снайпера на которой они сперва почувствовали профессиональным чутьем, а уже после только увидели, они преодолели всю застройку Лиманска и выбрались к фасаду какого-то здания, перекошенный мрамор которого практически полностью ушел под землю. Пустой пролет со ступенями, уходившими в яму, освещала лампадка, горевшей, видимо, где-то внутри. Вопреки постигших бойцов тревожным мыслям, что им предстоит спускаться туда, Мэтью подвел их к самому входу, а после взобрался на холм над ним. Жестом он приказал подниматься. Военные взобрались. В темноте начал накрапывать дождик.