–– Пока еще нет.
Аэропорт Амстердама был полон народа. Чарльз Дэвис, его жена – прелестная Паула Дэвис, урожденная Ирвинг и их пятилетняя дочь Стэфани заканчивали посадку на самолет. Багаж давно был погружен, три ряда кресел по четыре в каждом, с бежевыми подушками и подголовниками непринужденно заполнялись людьми. Жена Чарльза не могла поверить случившемуся – спустя целых пять лет, муж наконец-то получил увольнительный. Стэфания мило болтала ногами, наклонив голову и улыбаясь зубами и щечками. Чарльз Дэвис радовался примерно так же. Спустя столько времени, проведенного без них, особенно в свете последних событий, когда он тонул в шумно-текущих украинских новостях, не спал ночами, стараясь внедрить стандарты изображения, отчего он похудел и приобрел силки под глазами, Украина, наконец-то, была позади. Вот уже восемь дней он ложился спать вовремя, до отвала есть мюсли и просто проводить время с близкими.
В блаженстве откинув голову, Дэвис подумал: «Боже, как же достали новости! Надеюсь здесь, в Европе, мы никогда больше не услышим про эту страну!». Кроме бога, конечно, Дэвис возблагодарил Френсиса Кибертона. Ведь это именно он, дав ему отпуск, не просто отправил его к семье, но и способствовал тому, чтобы они получили путевки, а также справил билеты на самолет. Кибертон был с ним предельно любезен. Некоторое время назад он опять позвонил, пожелав, кроме прочего удачного полета и отличного отпуска, после чего сказал, что ждет его отдохнувшим. «Вот это начальник» –– подумал Дэвис. –– «Вот это лидер». Улыбнувшись, Чарльз устроился поудобнее. В том, что полет пройдет удачно он не сомневался: поднимаясь по трапу британец увидел цифру улыбающейся им сроенной фортуны – на обоих крыльях стоял номер 777.
В 16:00 в кабинете президента Российской Федерации тревожной трелью раздался звонок.
–– Владимир Владимирович?
–– Говорите.
–– От вас поступало указанье фиксировать самолеты в квадрате «А8». Ну, те да.
–– Все так. Что такое?
–– Их... Три.
В 16:17 по Киеву боец ВСУ, имя и звание которого известны в наши дни кому угодно, но только не европейскому трибуналу по военным делам, привел установку БУК в боевую готовность. Стрельба проходила под пометкой «учебная», поразить цель требовалось без теплоловушек.
–– Тэ-эк, –– сказал он, всматриваясь в панель, на которой появилось аэро-движение. –– теперь ждем сигнала... Саня, блядь! Да не убирай ты этот тент, нам всего раз сказано стрельнуть.
В 16:20 команда «огонь» поступила.
Одновременно с этим часы Мэтью проиграли веселый "динь-динь" и, подняв на плечо одну из ракетниц, он скомандовал:
–– Пора!
Два выстрела прозвучали почти одновременно, полыхнув соплами за плечами солдат. Секунду ирландец смотрел на то, как ракеты медленно удалялись в сторону энергоблока и генератора, слегка закручиваясь по часовой. Подумав: «Der Mohr hat seine Arbeit getan, der Mohr kann gehen», Мэтью сорвался с места, заорав:
–– К катакомбам!
Взрыв последнего выстрела прозвучал раньше других. Взрывом восемь метров забора разнесло в клочья и, находись военные метров на тридцать ближе, их бы отбросило горячей волной. Под невесть откуда поднявшийся вой станционных сирен, ССО-шники ворвались на территорию станции и за миг до того, как пущенные ими ракеты навсегда изменили очертания зоны, успели захлопнуть железную дверь. Мгновенье спустя ЧЗО захлестнули аномальные вихри.
Толчок под правым крылом произошел неожиданно. Не ожидавший его Чарльз Дэвис только что расшнуровался и встал в туалет. Силой удара его подбросило и вынесло в коридор, в соседний отсек. Что-то скрипнуло сзади, два роя шрапнели искромсали металл, в густом дыму утонул женский возглас и дальше Чарльз Дэвис уже летел мертвым грузом. Лететь ему оставалось не далеко – до земли было менее одного километра. Окруженные пламенем, кометой неслись к земле три семерки, как провозвестник тех, что придут после них, тех, кто будет зваться «тремя топорами».
Обломки боинга были еще в воздухе, когда в десяти европейских столицах вышли газеты с примерно схожим заглавием:
«Путин
УБИЛ
НАШИХ
ДЕТЕЙ!».
Когда это произошло, президент России отрицательно махнул рукой вошедшему с докладом Бортникову.
–– Больше они не понадобятся! –– Произнес он, кивнув на удерживаемые тем бумаги. Тлеющим взглядом глядя на карту, Владимир Владимирович сказал голосом просчитавшегося:
–– Теперь сошлось.
Глава 4. Ружейная поступь
Глава 4. «Ружейная поступь»