***
Москвич-пирожок со смятой крышей, нависавший над грудой железного мусора, был пройден Шаром минуту назад. Миновав границу Кладбища брошенной техники, УНСО-вец остановился и перевел дух. По унылому небу плыли такие же грустные облака; на Армейских складах наступал вечер. Вой голодного пса налетел вместе с ветром, порыв которого растрепал капюшон. Шар обернулся, но среди куч никого не было.
Внизу виднелся брошенный хутор с прорехами в крышах и неводами «Жгучего пуха», свисавшего со стропил, на которых почти не осталось шифера. От забора уцелели только редкие столбики-часовые. Все остальное люди давно пустили на обогрев. Много дальше, над окраиной Рыжего леса, тянулась гряда кучевых облаков. Должно быть, сейчас там снова накрапывало. По правую руку, обнесенная высоким бетонным забором и кое-где оскудевшей спиралью шипастой проволоки, располагалась военная часть с невидимыми отсюда полосами железнодорожных рельс и наблюдательными вышками, возвышавшимися над забором. Левее, в ложбине, росли хмурые сосны. Под их сенью, свернувшись, дремали псы. «Снова они» –– Подумал УНСО-вец.
Это была уже пятная встреча с псевдособаками с того момента, как он покинул тоннель. Что странно, все эти пять раз – едва только выбравшись на окраины Свалки или затем, огибая депо, или же на границе ее железных холмов и кладбищенской рощи, или под лопастями вертолета, или теперь, в этом шалаше игл – мутанты не проявляли к нему интереса, в то время, как Шар как раз его ждал. После убийства преследовавшего его пса, УНСО-вец сумел наконец взять себя в руки. С тех пор действительность вернулась к нему, трезво оставив прошлое в прошлом и мгла в его голове рассеялась. Почувствовав прохладу ночного ветра, Шар обрел бодрость и концентрацию и подлунная прогулка по чернобыльской зоне, полной мутантов и прочей опасности сделалась для него даже желанной. Он жаждал встречи со снорками или сворой псов, жаждал той искры первого выстрела, от которой закипит кровь, хотел поскорее вдохнуть тонизирующий запах пороха. Другими словами – Шар был заряжен, как никогда. И ничего этого не произошло. Обитатели зоны словно забыли о нем, предоставив возможность идти беспрепятственно. Встречая очередную стаю собак, он замирал, поднимая «Сайгу» и ожидая быстрой атаки, однако мутанты продолжали сидеть или лежать. «Їх просто мало, трьох чи шість, а в мене в магазині вісім патронів. Тому вони й бояться напасти» –– Рассуждал Шар, медленно обходя первую свору. «А может они ни фига не голодные» –– Подумал он, миновав вторую. На третьей он начал уже раздражаться.
–– Вы там че, сука, дефектные?!
В ответ один из псов жалобно заскулил и вся стая, поднявшись, лениво попятилась за овраг.
–– Ну и хер с вами!
После четвертого раз не мысль, но червь, зародыш мысли, проклятая аналогия с тем, что он не просто убил такого же пса, а они как бы с ним поменялись, начали маячить на самом крае сознания. Мысль эта делала кожу гусиной, однако Шар быстро ее отогнал. «Слишком картинно. Проклятая психосоматика» –– Отмахнулся он, ухмыляясь тому, насколько сильно человеческая природа силиться найти связь там, где ее нет.
На этот раз он даже не удостоил собак вниманием.
Спустившись, Шар обошел деревню, пройдя между ней и строительной ямой, возле которой стояли бульдозер и цистерна, стараясь не сильно приближаться к последней: будь бы у него счетчик Гейгера, тот бы, наверно, охрип. На дне ямы покоился трактор с ковшом. Еще на холме его заметил стоявший на вышке снайпер «Свободы», одетый в ветровку с интегрированным бронежилетом, известную во всей зоне, как «Страж свободы». Теперь же он дал ему об этом узнать, уложив СВУ на локоть и помахав рукой. Шар махнул в ответ. Идентично одетые снайперы, отличавшиеся друг от друга только наличием/отсутствием противогазов, располагались на каждой вышке и без агрессии следили за ним; иногда, вслед за ним поворачивалось дуло.
Шар прошел резвившиеся у ЛЭП «Электры», подумав при этом: «Мать и дитя», прошагал вдоль стены и спустился к входу, с обеих сторон уставленному мешками с песком. Это было старое КПП со сторожевой коморкой, ныне без стекол и ампутированным шлагбаумом, от которого осталась одна нога. От дождей и от времени песок сделался каменным. Внутри микро-комнатки сидел боец, уткнувшийся в какой-то журнал. Еще один свободовец сидел на порожках, любуясь видом приближавшегося к сигарете огня, вздрагивавшего от ветра в люльке ладоней. Третий боец в экзоскелете цвета опавших осенних листьев, стоял четко по центру, как бы поддерживаемый мешками с песком. Заходящее солнце, наполовину разрезанное дальней вышкой, лучилось вокруг его желтых плеч, создавая над головой подобие колючего ореола, а надо всем этим совсем рядом справа возвышалась еще одна вышка, где в четырехкратный прицел УНСО-вцу улыбался четвертый боец. Ожидая громкого: «–– Стой, кто идет?!», Шар остановился, однако в ответ послышалось тихое: «–– Пс-с!.. Чего надо?». Причем послышалось со стороны.