Затаив дыханье на выдохе, УНСО-вец просунул руку в карман и извлек оттуда пакетик с дрянью. Как только распоряжение об изоляции было отдано, все запасы наркотиков у бойцов группировки были изъяты в добровольном порядке. Добровольно-принудительном, само собой. Одиночек же этот момент не коснулся, т.к. в суматохе всего творившегося возможность наличия у них запрещенки попросту не учли. Да и как с ее помощью одиночки могли бы навредить остальным? Если бы вдруг они стали дразнить бойцов, ее бы у них тотчас отобрали.
Шар ждал. Свободовец стоял спиной к нему, смотря на зону и постукивая по костяшкам пальцами. Затем, видимо начав заводиться, снова вышел. Незамеченная никем рука появилась в окне. Издав практически неслышимый шорох, заглушенный с улицы нервными шагами, она положил пакетик в самый угол окна и, точно уж, скользнула обратно. Вжавшись в стену, Шар слушал, прижав руку к груди. Та ее часть, что побывала на свету, казалось, горела. Некоторое мгновенье спустя Каспер вновь вошел в будку.
Его смена началась около часа назад и за это время он зашел и вышел уже раз триста. В своих мыслях Каспер смеялся себе. Возбужденный до крайнего придела, он, каждый раз, как входил, искал глазами хотя бы крошку столь желанного вещества (о грамме он боялся и думать), вспоминая при этом анекдот про постоянно открываемый пустой холодильник. Однако он ничего не мог поделать с собой. Левая часть его нижней челюсти засасывала верхнюю губу. Пальцам кровь из носу нужно было делать хоть что-то, на месте остаться у них не было сил. От резины, пропахшей желанными испарениями, которые теперь он проклинал, приятно пахло, но запах этот был ничтожно слаб и недостаточен, эффекта он не давал и каждый вздох казался Касперу пыткой. Он зашел в будку, зная, что опять ничего не найдет, зная, насколько глупо ведет себя (настолько глупо, что даже обидно) и дойдя в своих мыслях до такого абсурда, лучше бы он в «Долге» служил, у них там, наверное, с этим попроще, когда... Каспер застыл на последнем пороге. Он был здесь. Волшебный пакетик, примостившийся в самом углу окошка. Его взгляд, как коршун набросился на него, стоило свободовцу увидеть комнату. Какое-то время Каспер ничего больше не видел и не слышал. Затем, совсем забыв, что он в экзоскелете, боец убрал автомат и потер стекло кулаком. В ответ на это лёгонький порыв ветра приподнял кверху целлофановый хвостик. Этого для Каспера было достаточно. Все еще не веря своему счастью, не веря в то, что он мог так глупо их проморгать и что, слава богу, Кострома уснул его не заметив, свободовец подлетел к пакету и сгреб его прорезиненными перчатками. С трудом стащив противогаз, он с величайшей осторожностью согнулся в углу, роясь в карманах... Шар, находившейся от него за стеной, следил за ним, прислушиваясь к звукам. Вот что-то прошуршало, вот с характерным запалом вспыхнул огонь, а вот долгожданный и сдавленный резиной выдох, вслед за которым послышались неторопливые, счастливые шаги к выходу.
Где-то с минуту Шар наблюдал из своего убежища, как Каспер стоит на середине дороги. На свой страх и риск он подождал, пока снайпер, смененный тучей на небе, не отвернулся в противоположную сторону, а затем прошмыгнул прямо под вышку. Взобравшись на располагавшийся под ней холм, который граничил с верхушкой забора, Шар нащупал в кармане очки, зажал их в руке, чтоб не разбить по приземлении и перескочил через забор. Обойти Каспера он не решился и, как показало время – поступил правильно.
Едва УНСО-вец привалился к забору, как до того казавшийся монолитным свободовец повернул головой. Это было последнее его осознанное движение. Затем, увлеченный каким-то ведением, от отвел ее обратно и остался стоять, смотря вязкие сны, отражавшиеся на поверхности вновь показавшегося лунного диска. Кроме ожидания Шару снова ничего не оставалось. Он ждал. Его корточки казалось, вросли в эту землю. Мышцы ног как сверху, так и снизу коленных чашечек стали зудеть от напряжения. Наконец, луна снова скрылась из вида, а звук сапогов, прозвучавший над ним едва слышно и который он принял чуть ли не возникший сзади патруль, возвести о том, что снайпер смотрит в противоположную сторону.
–– Ну наконец-таки успокоился. –– Услышал Шар, с трудом выпрямляясь и держа ладони в кулаках. То снайпер, уходя, посмотрел на Каспера. Тишайшим бегом УНСО-вец спустился, развернувшись, чтобы проверить спину. Когда его взгляд упал на то место, где он только что прятался, Шар подумал, что к забору прилипло, как минимум, десять спокойных лет. Путь от «Свободы» до вышки Рыжего леса занял без малого десять часов.