–– Ха-х!
Шар услышал, как где-то над ним человек оперся на старые перила.
–– Мэтью, ты слышал, что твориться по ту сторону их последнего?
–– На большой земле?
–– Да.
–– Нет. Последнее, что я слышал слышали и вы. Перед тем, когда вылетали...
–– Я, когда мы пробились наверх за стеной радио слышал. В Киеве какой-то правый сектор вроде грозится устроить майдан. Повторно.
–– Правый сектор?
–– Вроде бы да. Говорят, что могут. Я хер знает, я мельком слышал.
Послышалось несколько обеспокоенных голосов, среди которых тот, что принадлежал Мэтью, выделился бо́льшим спокойствием.
–– Ничего страшного. Он сказал мне, что эксцессов не будет. Когда мы в последний раз говорили, то спросил у него про националистов. Это, скорее всего они.
–– Думаешь?
–– Ну, правый сектор, правые... Улавливаешь логику?
–– Ну, допустим.
–– Он сказал, что скоро их всех попередушат и нашему делу они мешать не будут. –– На этих словах Шар чуть было не дернул «Сайгой».
–– А этот... Он. Это не тот, который приказал стрелять все три по станции?
Спокойный голос немного дрогнул, произнеся с небольшой задержкой.
–– Д-да... Это он.
Говорившие помолчали.
–– Куда смотришь, Легавый?
–– Да вышка эта... Мне еще с прошлого раза от нее не по себе. Кажется, что кто-то наблюдает за нами.
–– Ну, если так хочешь – въеби подствольником. Снаряды-то у нас еще остались.
Секунду спустя раздался щелчок и вслед за тем визг заметавшихся в огне мелких стекол. За вторым щелчком похожий звук раздался несколько ниже.
–– А ты-то что?
–– Гулять – так с песней.
«Вот тебе и холодно» –– Подумал Шар.
В этот момент вдали заслышался шум винтов. Одновременно с этим Шару пришло сообщение:
«Я на месте»
На верху раздалось:
–– О! Слышишь, Сичень, это за нами. Ну, пошли.
–– Пошли. –– Сказал неизвестный УНСО-вцу Сичень и перила над ним снова тихонько скрипнули.
Выждав минуту, Шар осторожно высунулся из-за угла, от волнения чуть не наступив на гранату. Шесть человек, двое из которых поддерживали одного, как раз поворачивали к давно забытой автостоянке. Секунду спустя они скрылись из виду, оставив Шару лишь шум вертолета, скрывавшегося в паре сотен метров за холмиком. Второе сообщение гласило:
«Ты там идешь?»
Мозг Шара же снова увидел дебильный знак. «Опять шестерка. Это какая, третья, получается? За-е-бись». На третей шестерке Шар начал теряться в догадках. «Может это интуиция?» –– Подумал он. Если военные против них, то это может оказаться ловушкой причем как для него, если его слили, так и ловушкой для него и Града. При этом ловушки могло и не быть. А могло быть и так, что она захлопнется позже. От слова "захлопнется" Шар вновь ощутил себя в казарме «Свободы». «Если это интуиция...» –– злясь на себя, подумал он. –– «... то чего ж ты ее не слушал тогда, в тоннеле? Она ведь тоже говорила тогда. Или может это была не она? А тогда что? Совесть? Не, ну в таком случае да, совесть-то на хуя мы будем слушать?». Раздраженные мысли не помогали. Необходимо было что-то решать.
Внезапно в общей сталкерской сети всплыло какое-то видео, после которого появилось большущее СМС. Шар просмотрел его бегло. В то время, как в его голове начал стремительно рисоваться план, на нос ему капнула какая-то капля. УНСО-вец поднял голову и увидел прямо над собой тонкий красненький ручей, оставшийся, видимо, после раненного солдата. Эта капля крови поставила точку. Быстро стерев ее, Шар поднял с пола гранату и написал:
«Нет.
Выйду на связь позже.
Обеспечение не меняй.
Конец связи»
После этого он вынул из ПДА батарею и выбросил в реку их по отдельности, присел и стал ждать. Когда, минут двадцать спустя, вертолет с военными уже покинул зону, один кот-баюн, сидевший на той стороне моста, на берегу, видел его, осторожно направлявшегося в сторону Янтаря.
***
Как это неудивительно, но у Крыма, израненного не в пример тяжелее, на восстановление ушло всего пять дней. Вся левую часть лица его покрыли рубцы. Похожий на змею шрам с безобразной головой на месте глаз кончался под кадыком. Как наиболее тяжелого, Лесник разместил его у себя в крохотной комнате с бочкой и тисками, которые они с Форсажем убрали в угол. Состояние Кайфа же, не казалось критическим. Подвергнув его осмотру, приводящемуся наскоро, у матраса заливавшего пол кровью Крыма, Лесник проспиртовал марлю, обмотал руку и разместил Тимура вместе с Форсажем разместил в доме с лебедкой, служившим когда-то складом, сказав на прощание: «–– Ну, лягте там где-нибудь».