Весь следующий день колотил дождь. На роль жилого помещения склад походил слабло: на первый взгляд находившийся в затишке, он продувался со всех сторон и свои лапы к сталкерам тянули без очереди все сквозняки. Предоставленные сами себе (Лесник почти не отходил от Крыма, а Кайф и Форсаж, первый – находясь в замешательстве, а второй чувствуя стыд и неловкость, подняться к ним не решались), они просидели весь день без света в здании, освященным только светом щелей, молча глядя в стены и прерываясь только на сон или скудный прием питания. Разговор не клеился между ними. Сидя на разосланном на полу тюфяке и даже не думая лечь на стоявшую сзади кровать, Кайф пусто смотрел на серые стены или на пологи, свисавшие с потолка, слушая шум воды и редко трогая бинт. Сознание Тимура убежало отсюда. Перед его лицом проплывали разного рода видения, представлявшие собой непоследовательно шедшие воспоминаний минувших дней, не имевшие начала, структуры, сюжета. И каждый раз в конце выяснялось, что основанием их были десять пальцев. Их только что было десять, вот только что. Это оцепенение прошло один раз, в то самое время, когда ЧЗО сотряс гигантский выброс, тот, в сравнении с которым т.н. большой выброс казался игрушечным.
Они выскочили из строения одновременно, забыв те ошметки, в которые превратились их дождевики. Землю под ногами бросало то вправо, то влево. Немного промокнув, одиночки взбежали наверх. Как выглядела сторожка Лесника Кайф не запомнил. Он не мог вспомнить даже его лица. Единственным, что перекрыло бесконечные десять пальцев был Крым, лежавшему вдоль стены. Его ноги виднелись в дверной проем. Он пылал, будучи при этом в отключке. Кайф подошел, присел рядом и, уставившись в угол, уснул. Не организмом, скорее сознанием. Он смотрел и при этом ничего не видел. Форсаж же вообще не рискнул зайти. По окончании Выброса он подергал несколько раз Тимура за носок берца и вместе они удалились обратно по лужам. После Выброса между копёром и их пристанищем появилась «Электра». Смотревший в никуда Кайф едва не влетел в нее.
–– Ты хули, блядь, на автопилоте?! –– Не выдержал Форсаж, дергая его в бок.
–– А? А-а... Да не все ли равно уже?
Когда они вошли внутрь, Форсаж взял себя в руки.
–– Кайф! Тимур!.. Ты давай это... Прекращай так...
Тот только кисло угукнул и отвернулся. На следующее утро Форсаж поднялся один.
–– Лесник. –– Его голос, по сравнению с тем моментом, когда он вместе с Кайфом молотил в дверь, изменился. Теперь он звучал в два раза отчаяннее. –– Там Кайф...
–– Что?
–– Я не знаю.
Лесник пошел вниз. Лоб Кайфа напоминал могильный мрамор. Признаков жизни сталкер не подавал и только дыхание, медленное и глубокое, лишенное ритма выдавало то, что он был еще жив.
–– Что с ним?
–– Не знаю.
При помощи Форсажа, Лесник перетащил Кайфа на кровать, предварительно сбросив с нее покрывало, под которым обнаружилось постельное белье. В прошлой жизни, возможно, оно было чистым. Оставаясь не тронутым уже несколько лет, оно постепенно состарилось и посерело, такой же нездоровый вид, от которого веяло вездесущими сквозняками. На эти простывшие простыни они и положили его.
Еще день спустя спустился Крым. При его появлении Форсажа объяла мелкая дрожь. Боясь повстречаться с Крымом глазами, он все время отводил взгляд в сторону до тех пор, пока тот, прошагав не поздоровавшись, уселся с другой стороны от кровати. Так, сидя в двух метрах один от другого, сталкеры просидели весь день одиночками.
Через два дня Кайф стал походить на набросок художника. Похудевший и серый, он сам походил теперь на простыню, во лбу которой разожгли камин. Чтобы не делал Лесник, самочувствие парня не улучшалось. Наконец старик также тихо опустился посреди них.
–– Мне кажется, у него заражение крови. –– Произнес он в гробовой тишине. Крым и Форсаж оба сделали движение головами, желая что-то спросить, однако, видя, что Форсаж оживился, Крым предпочел остаться немым.
–– Ты можешь еще что-нибудь сделать?
–– Я и так уже перепробовал все, что мог и умел. Ему... Ему уже ничем не помочь.
Форсаж слабо вздрогнул. Крым злобно вздохнул.
–– Если только...
Из-под отросших волос глаза Форсажа блеснули, как факел, вспыхивающий посреди склепа.
–– Если только что?
Лесник сидел очень хмурым.
–– Если только не достать какой-нибудь артефакт. Колобок без проблем поднял бы его на ноги.
–– Артефакты есть здесь, в лесу. –– Сказал Форсаж. Лесник усмехнулся.
–– Это да. Есть. И кто за ними пойдет? Ты? Один? Я бы пошел с тобой, но мои ноги все. Мне уже пятнадцать-двадцать минут и все, ходить больно. А одному...