При подходе к Свалке Шар стал испытывать странные чувства. Словно бы с каждым шагом что-то тихо росло в нем, как приближающиеся в коридоре шаги. Должно быть, шагало это что-то в тапочках, поскольку он сумел разобраться в себе только когда на горизонте показался тот самый тоннель, внезапно выплывший из-за последнего дуба. Тишайший ветер, выдохнувший вдалеке показался ему почему-то опасным и УНСО-вец обернулся, точно крадущийся вор. Никого не было. Тут Шару вспомнилось, как во время его похода к «Свободе», он все хотел схлестнуться с собаками и то обстоятельство, что проклятые мутанты не попадались ему уже пару недель, серьезней прежнего его раздражило. Ему вдруг захотелось подняться на холм, посмотреть на скелеты. Он четко представил себе их вид, выхваченный в темноте ставшего безлюдным тоннеля. Сделав было шаг с трассы, он замотал головой. «Это все, блядь, хуйня не здоровая. Вбивцы, места... Воно мне не надо». Но он все шел, с каждым шагом все сильней ощущая, что ему туда правда вовсе не надо. На подходе к вершине он нащупал фонарь.
Фонарь, однако, так и остался в кармане, в то время как Шар застыл, обеими ладонями вцепившись в «Сайгу». С той же неожиданностью, с какой до этого ему явился тоннель, перед глазами мелькнули вершины двух перекрестий. «Ш-што?..» –– Он застыл, забыв, как хотел, осмотреть местность. –– «Могилы?..».
Он усиленно завертел головой во все стороны, сам не отдавая отчета в том, зачем и что больше всего в эту минуту он бы хотел, остановившись, не обнаружить этих могил. Но они были.
Два деревянных креста, показавшихся ему почему-то тяжелыми. Отпустив рукоять и хрустнув пальцами, он подошел к ближайшему, переводя взгляд с него на тоннель. В двух шагах от креста он нашел увязшую в грязи сигаретную пачку, должно быть отнесенную сюда ветром.
Почему-то сразу, едва он только осмотрел кресты, в голове возник образ Литры. Прислушавшись к этой мысли, он не смог объяснить ее никак рационально, и все же первой была она. Шар задумался. «Кто бы мог сделать это?» –– Подумал он, не заметив, как от волнения снова переходит на русский. Сначала он постарался подумать, что, так как уже прошло немало времени, сюда, со Свалки вполне могли прийти сталкеры. Они нашли останки и похоронили их. В пользу подобного рассуждения говорил и тот факт, что на крестах отсутствовали имена. Он попытался ухватиться за это. «Да, может быть... Может быть так и было! Скорее всего... А если нет? Если это сделал кто-либо из... уцелевших?». Эта слово, как и порожденная им мысль о том, что той ночью кто-то мог выжить, что похоронить трупы мог кто-то из сидевших с ним за одним костром, показалась ему страшной до безобразия, поскольку в первую очередь говорила о том, что кто-то из них мог уцелеть. На миг эту мысль заменила другая. «Да может они здесь до этого были... Ага, блядь! Когда мы пришли в тот раз, их и в помине не было» –– Подумал он, подразумевая под "они" и "их" кресты. –– «Теперь они есть. Откуда же, блядь, они взялись? Интересно, а кто, кто это сделал?!». Когда злоба схлынула, он попытался вспомнить, может они действительно были, но в памяти всплывали только костер, шаги между спящих, затылок Чиха, его испуганные глаза и ночные псы. Крестов в памяти не было. А если они и были... «Значит они просто ахуенно умеют прятаться!» –– Снова со злобой подумал Шар.
Внезапно он выпрямился. «Конечно!.. Сейчас...». Быстрым шагом, хоть и на не вполне уверенных ногах он пошел к тоннелю, вытаскивая из кармана фонарь. Не тратя времени на прилаживание его к цевью, он посветил в тоннель. За стальным боком одного из дальних вагонов лежал чей-то труп. Собачий. Чувствуя, как в груди у него начал разматываться клубок колючей проволоки, УНСО-вец сделал еще несколько в темноту. Он нашел их всех тут, всю стаю. Наперечет он не знал, сколько их, но был уверен на 110 процентов, что они лежали здесь все. Облитые черной, высохшей кровью, с разорванными боками и снесенными челюстями, они валялись в пыли, и самая крупная куча валялась в самом дальнем углу, вокруг которого были рассыпаны гильзы. Начавшие тлеть глаза уже утратили живой блеск и теперь, попадаясь на свет, бросали мутные блики. Уже позже, подходя к Бару, он с иронией подумал о том, что если б он начал пускать фрейдистские слюни, то мог бы сесть в том же тоннеле, посмотреть на собак, потом – на «Сайгу»... «Все это херь собачья» –– Подумал он после. Но а тогда, все еще размышляя о скоплении гильз в углу, Шар выбрался из тоннеля. Кто бы не уцелел, стаю перебил он, это было понятно. От этой мысли сердце Шара сдавил одинокий спазм – тот самый, который всегда лечиться у мужчин кулачным ударом, помогающим всегда, аккурат до укладывающего на лопатки инфаркта, предвестников которого, конечно же не было.