Он сидел, прижав к правому боку «Сайгу» и с интересом слушал Тимура. Когда тот заметил необычный крест, очевидно вырезанный на прикладе ножом, Шар ухмыльнулся.
–– Баптист я.
Через секунду он потянулся за спину и, доставав нож из железных ножен, начал поигрывать им. Нож был добротным. Белая сталь ярко поблескивала в свете костра.
Все трое парней успели задать не так много вопросов: «–– Как тебя звать-то? Что ж, будем знакомы», «–– Откуда будешь?» и тому подобное. На вопросе о том, кто сегодня в России, Медведев, чи Путин, к ним подошли остальные обитатели деревни новичков. В их числе был и самый молодой. Его звали Чих. Чиху было шестнадцать. Внешность его была трафаретно детской – большие и добрые коричневые глаза, немного женский подборок, веснушки, разбросанные по щекам с интенсивностью попадающихся сегодня в ленте ютуба роликов на тему «Тиньков поясняет за...». Часть его челки стояла торчком. Как говорится в народе, «бык прилизал». Телосложением он был чисто граф Орлов из рекламы сухариков (который с Пензы, который с Парижу). В зоне Чих пробыл чуть больше месяца и обзавестись оружием еще не успел. Когда остальные решали выйти на дело, он разными уговорами напрашивался с ними и тогда пистолет ему на время одалживал Сидорович. Именно одалживал и именно на время, потому что рукажопость, свойственной любому подростку, следовала за Чихом по пятам, словно тень. То он на предохранитель его не поставит, то норовит патрон всунуть не так. В общем, сталкер был перспективный.
Подойдя в числе прочих к костру, он сразу же протянул Шару банку горошка и добродушно сказал:
–– Отрой пажажа. У меня ведь ножечка нет, у меня лапки.
На это Шар деланно закатил глаза и, забрав банку, наиграно пробубнил:
–– Звісно, звісно. Ні в кого ж більше ножа немає. Давайте, Шар буде вам всiм відкривать...
Через секунду, практически не изменившись в лице, банка была уже открыта. Улыбнувшись Чиху, который смотрел на него, как на кудесника, он возвратил ее со словами:
–– Тримай, шибздик.
На это Чих, привыкший, что все видят в нем младшего брата и знающий, с какой братской любовью к нему относятся, произнес типично детское: «–– Я большой!» и, заулыбавшись, опустился возле Тимура, рядом с которым уже сидел один из подошедших. Этого звали Крым. Он был белорусом, вот уже пятый месяц скрывающийся от службы в армии Батьки. Пусть и не сильно, но Крым был бородат, и борода его была курчава и из-за этого красива по-своему. В ее окружении, освещенные пламенем зубы казались сделанными из слоновой кости. От лба его навеивало чем-то купеческим... Хотя, конечно, здесь стоит сказать кое-что ради точности. Такое классическое, я бы даже сказал, шаблонное описание, как «цвета слоновой кости», давно уже примелькалось в литературе. Будем честны, кто из вас в живую видел слоновую кость? То-то. А между тем примерное представление о ней есть у каждого. Так что напишем, что зубы его были того цвета, который подразумевает каждый из нас, думая о слоновой кости. Да, вот так правильнее.