–– Ни... ху... я... –– Произнес один из стоявших у стойки одиночек, откладывая ПДА. Сталкер Лось, топтавший зону без малого четвертый год, сказал еще тише:
–– Да ведь в последний такое было... –– Тут он задумался и его мешки под глазами стали еще темнее. –– Еще до меня...
Сталкеры переглянулись. Говоривший был прав: последний раз зона столь скачкообразно увеличивалась в размерах в 2009-ом. Из присутствовавших в «100 Рентген» подобного не помнил никто, кроме Бармена.
–– Че ж, блядь, случилось?..
Само собой, вопрос этот интересовал не только сталкеров. По своим каналам Воронин связался с генерал-лейтенантом Серафимовичем в Харькове. Воронину повезло: через два дня Серафимович будет снят с должности (причем сперва – арестован, а затем – снят с должности) по приказу тогда еще командующим только внутренними войсками Степана Полторака. В 2016, за недостатком улик, он будет выпущен на свободу, без возможности восстановления на воинской службе, т.к. его забраковал закон 1682-VII «Об очищении власти», более известный как люстрация. В 2019 будет застрелен. Стрелявший следствием найден не будет.
Однако сейчас Серафимович еще был и командовал в Харькове. От него Воронину стало известно, что, по пока что невыясненной причине, ЧЗО увеличилась на 15 километров, большей частью – на север. Одновременно с этим разведка «Долга» наткнулась на репортажи российских и украинских ТВ, показывавших эвакуацию нескольких населенных пунктов, оказавшихся в зоне потенциального расширения. Затем пришли новости о протестах в Мариуполе.
Шар, собирающий информацию по крупицам, листал новости, параллельно вслушиваясь в возгласы за стеной:
–– Я такой хуйни в жизни не видел...
–– Я тоже. –– Сосредоточенно и отстраненно прошептал он, чувствуя, как от излучения монитора уже начинают болеть глаза. –– Я тоже...
Еще позже, вечером, после репортажей, включающих интервью тех, кто собирался ехать выбивать " этих бандитов" (имелась в виду ЧЗО), пришло сообщение, от которого, пожалуй, не обалдел лишь один «Монолит»: Воронин объявил, что ввиду угрозы конфронтации с вооруженными силами, в понедельник все подразделения «Долга» снимаются со своих позиций на заводе «Росток» и направляются в Рыжий лес через Армейские, чтобы впоследствии направляться в места, рассматриваемые командованием, как более безопасные. Сообщение оканчивалось следующими словами: С 12 числа «Долг» больше не может гарантировать безопасность занимаемой на данный момент территории. Все сталкеры, не желающие присоединиться к походу, могут оставаться в Баре далее лишь на свой страх и риск. В сообщении, вызвавшим, как водится, живейший протест в нижних чинах, которые-то, понятно, больше всех понимают, сквозили нотки потери и горечи. Не то, что рядовые, даже Воронин, не мог поручиться теперь за свою, чего уж говорить о чужой безопасности. Все попытки наладить контакт с украинской стороной потерпели, предпринятые до публикации данного сообщения, окончились провалом. В ходе одного из таких, офицер СБУ прислал Воронину фотографию его же личного дела. Под списком наград, перечеркнутых обычным карандашом, стояло печатное: «Сепаратист».
Уже к субботе в окрестности завода стали подтягиваться сталкеры, в основном бывшие в рейдах на Свалке. Некоторых пост Прапора заворачивал и отводил в сторону кабинета Петренко – в них подозревали замаскированных бандитов и, как оказалось – не без оснований. Довольно скоро, путем в веках доказавшей свою пользу опричнины всплыло, что бандиты, по крайне мере в депо, полностью легли толи под вооруженные силы, толи под разведку; под кого точно – они и сами не знали, однако переписка из разблокированных после вежливых просьб ПДА, была на лицо. Точных намерений сошки не знали, однако и этого было достаточно. Что случилось с засланцами доподлинно не известно, однако впоследствии некоторые сталкеры вспоминали, что где-то за день до того, как Бар был покинут, на базе «Долга» сильнее обычного заиграли колонки и сквозь музыку якобы слышны были звук, слабо напоминающие взрывы петард. Что это было и как оно связано – кто его знает?
К этому времени у Шара подошла к концу пища и он был вынужден покинуть свое убежище, чтобы попытать счастье во тьме. Несмотря на то, что ночью, обычно, ветер укладывается, конкретно в эту задувало с остервенением. Потянувшись было в карман за очками, УНСО-вец одернул руку. По очкам его в раз могли бы узнать. Некоторое время он простоял в раздумье, на самой границе угла ангара. Он попытался накинуть на голову капюшон, однако у серого плаща не было капюшона. Тогда он нащупал капюшон от дождевика и натянул его, также подняв у плаща воротник, отчего его острые углы буквально впились УНСО-вцу под веки. Кивнув сам себе, что должен быть осторожным, Шар вышел на улицу. Немедленно на него налетел ветер, от порыва которого он попытался заслониться руками, однако не помогло – практически сразу слезы родились под веками, точно он надышался пожарного дыма.