Крым был курильщик. Бывают такие люди, которые начинаю курить, тешимые надеждой получить какой ни будь удивительный штрих к своей натуре, однако при этом курево нисколько не красит их. Чаще всего, это юноши, внешне похожие на помесь пуджа́ и полена, имеющие проблемы с самооценкой и пытающие убедить в обратном всех сигареткой в зубах, частенько женской. Обычно у них короткие кучерявые волосы, чем-то схожие с кратерами на заднем дворе, которые оставляют курицы после принятия «пыльные ванны». Крым же был точно не из таких. У него было телосложение грузчика, спокойная синяя радужка, а также крепкое мужское рукопожатие. Пахло от него соответствующе, двумя запахами. От его лица, от дыхания Тимур уловил первый из них. Это был тот самый манящий и вкусный, объемный аромат табака, который воспринимается лишь не курящими. Едва уловив этот запах некурящие дети, сидящие во дворах, проникаются к его носителям завистью и уважением. Так пахнет только легендарный табак. От двора к двору, от местности к местности марка легенды, конечно, разнится. У нас, например, это был «Captain Black», который никто никогда не держал в руках и, более того, в глаза не видел, но про который все знали, что от него пахнет шоколадкой. Причем неважно, что курили курильщики на самом деле, «Донской» ли, «NZ», «21-ый», всем не курящим все равно кажется, что так может пахнуть лишь капитан Черный. Так пахло лицо. А вот от куртки Крыма, от стальных бегунков, от этих карманов, стираемых, как и любая одежда в зоне, от случая к случаю, пахло одеждой настоящего, заядлого курильщика – только что выбежавшей из дыма псиной. От Чиха, сидевшего с другого боку, воняло тем же, но заметно слабее. Очевидно, как говорят наши родители, «плохому» Чиха научил именно Крым.
Не брился Крым принципиально. Он говорил, что только сверхординарное событие может заставить его сбрить бороду. Одним из таких событий он называл момент, когда выйдет весь призывной возраст. Хотя, разумеется, все понимали, что он просто хочет сэкономить на бритве, геле и чистой воде как можно больше.
Шестым сталкером, подсевшим к сталкерам был Литра. Зеленоглазый Литра, не так давно отметивший свой двадцать четвертый день рождения, был киевлянин. О, читатель, какой это город! Как у нас водится, в дальнейшем мы еще посвятим ему несколько строчек. Сам знаешь, как это у нас принято – пара сухих, скупых на описания и бездарно выписанных абзацев, все, как мы любим. Но то будет потом, а сейчас, сейчас мы поговорим о Литре. Литра был прекрасен. О своем прошлом, если захочет, он еще сам расскажет нам в будущем, а вот что касается внешности, то тут... Тут крылся настоящий капкан для гетеросексуальности. Литра был сухой и высокий, широкоплечий шатен с смеющимися губами. Он всегда находился в приподнятом настроении, частенько бывал душой компании, был трезв рассудком. У него было все, что могло сделать его тем блестящим одиночкой, про которых написано столько страниц. Волевой подбородок, прекрасные рефлексы, руки, которые нравятся женщинам... Но вот не задача, не такой Литра был человек. Он был душевный и вежливый, в чем-то застенчивый, а еще, для сталкера, Литра был непростительно рассеян. Вот уже восьмой месяц к ряду, (ровно столько же, сколько он пробыл в зоне), он начинал вести дневник. Вел он его безукоризненно писал всякое интересное в черный блокнотик, делал пометки, зачеркивал циферки, но! Не проходило и полутора месяцев, чтоб Литра его не потерял. То в ходку пойдет, да там и посеет, то забудет его под каким-то кустом, когда отходил "попудрить нос", то в «Баре» умудриться его профукать. Со временем дневник Литра стал для некоторых одиночек локальным мемом и Сидорович или Бармен, едва завидев его, первым делом спрашивали его: «–– Тебе, как обычно?», на что Литра смущался, опускал голову и говорил:
–– Да блин да... Давайте новый черный блокнот. Но этот – точно последний!
Торговцы над этим только посмеивались. Литра тоже посмеивался, платил за свою черную книжку, затем бережно убирал блокнотик в карман, а через месяц все повторялось в том же порядке. Таким сталкером был Литра – прекраснодушный, однако немножко рассеянный. И вот среди них сидел Тимур. Как новое лицо он был в центре внимания. Конечно, тот же Сидорович имел выход в сеть и потому сталкеры худо-бедно, да знали, что твориться в мире, однако истории, рассказанные людьми к ним причастными, всегда интригуют воображение и воспринимаются куда живей. В конце концов эту книгу вы до сих пор не закрыли как раз из-за этого.
Еще через минуту подтянулись другие. Здесь были Лепешка, Омут, Тихий, Акация, Гугл. Подошли также Счетчик, Курва, Фанат. Довольно скоро в свете костра блеснул первый пузырь, со всех сторон понеслись советы по сталкерской жизни... На следующий день Тимур проснулся только в одиннадцать. Теперь он был другим человеком. Примерно с третьего часа ночи ему придумали кличку. «Кайф».