А Кайф сидел на порожках, уходивших наверх от двери Лесника. В комнатке старика Лукаш и Воронин организовали временный штаб и потому там было не протолкнуться, а он просто сидел, глядя в кружку и временами делал глоток растворимого чая, который остыл и от капавших слез ставший давно соленым. Кайф посмотрел на свою руку и очень крепко себя обругал. Он вспомнил свое состояние перед болезнью, когда ему казалось, что из-за одного пальца мир для него окончился и против всего одного этого несчастного пальца в его голое вставал Чих, которого просто не было. Кайф столько раз сидел с ним плечом к плечу, что это просто не привязывалось в голове. А еще Кайф думал о том, что и Крым, которому объективно из них двоих гораздо больше досталось, понимает ровно тоже самое, но у него еще и нашлось дружеского сострадания к нему сколько можно было не говорить о гибели Чиха потому что он – Кайф, сидел расклеившись и умудрялся бухтеть о том, что ему сначала не дают, а затем – недодают каши. Когда чай был еще горячим, Тимур не выдержал, спустился к расположившимся у вагончика торгашам и решил попытаться хоть как-то отвлечься. У Скряги он нашел плеер с наушниками, а у Бармена к нему – флешку с музыкой. Вернувшись, он попробовал разобраться, как все это работает, однако из-за прилива чувств не преуспел и отложил это дело до завтрашнего похода. Потом на лестницу подтянулись друзья. Форсаж сел сзади и приобнял его. Крым встал в углу, дымя напасиком. Если бы у Крыма водились вши, они бы сдохли. Литра стоял в углу напротив, уперев в ладонь локоть и мрачно смотря в черный блокнот, как будто в первый раз его видел. «Оно и понятно» –– Подумал Тимур, вспомнив, что это дневник. –– «Такой пиздец твориться кругом...». Литра помолчал, не стал ничего записывать и убрал блокнот обратно в кармашек.
–– Пошлите, наверное, спать...
Много позже, в без десяти четыре утра, дозорный встретил группу «Свободы», наконец вышедшую с Армейских складов. Войны валились с ног, до рассвета оставалось не много времени, до выхода – и того меньше, поэтому почти всех из них пустили сразу к кострам, где они все моментально уснули. Однако предводителя их все-таки несколько задержали. Удостоверившись, что аппаратура с передатчика снята, караульный из «Долга» спросил у него дежурную фразу:
–– Хвоста за собой не приволокли?
Боец «Свободы» отрицательно замотал головой. Затем обернулся и добавил контрастности в ПНВ; прибор усиленно запиликал, напоминая пенье сверчков. Он долго вглядывался в темноту, в контуры мешков с песком, труб и деревьев оставшегося позади покинутого блокпоста, словно бы впитывая какое-то чувство. Чувством этим была тревога. Тревога, которую сколько он не рассматривал, так и не мог себе объяснить. Наконец, он снова обернулся к долговцу.
–– Нет.
Тот кивнул и, оборачивая на блокпост, сказал:
–– Забей и спи. Мимо нас не проскочит.
Тот с благодарностью кивнул и отошел к костру. Долговец сжал автомат посильнее.
«–– Прекрасно службу несут» –– Подумал человек в кожаной куртке, сидевший на расстоянии двухсот метров от блокпоста на холме возле водонапорной хуторной башни. –– «–– Не хочешь посмотреть?
–– Нет» –– Ответил ему голос в голове, принадлежавший фигуре в капюшоне с большими горящими янтарем глазами. Слишком большими для человека. Некоторое время они ни о чем не думали и сталкер смотрел в глаза не видящему его долговцу, который тем не менее смотрел четко на них. Фигура выпрямилась и посмотрела на лагерь, не воспользовавшись биноклем.
«–– Отличный парень» –– Подумал мужчина.
«–– Да» –– Ответила тень.
«–– Э-эх, не туда-то ты смотришь» –– С сожалением подумал человек, отнесясь к долговцу и навел бинокль за его спину. Туда же посмотрел и его собеседник. Словно почувствовав на себе взгляд, лежавший на земле Шар, не поворачивая головы осмотрелся одними глазами. Справа и слева не было никого. Не найдя предмета для беспокойства, он все же передвинулся и скрылся за деревом.