–– Это невозможно. –– В который раз повторил он и в голове тут же всплыл вопрос, бесконечно его раздражавший. «Зачем же тогда он до сих пор прячет меня? От кого? Чего боится?». С намереньем это выяснить, он понял глаза на спустившегося Аквиллу.
–– Аквилла, ты заигрался. Меня давно пора...
–– После это обсудим. –– Отрезал старый наёмник. –– Ты слышал итог?
Белый тотчас остыл, снова вернувшись к суровой действительности.
–– Нет. Нет, прости. Я слышал Вора...
–– И потом вышел. Я тебя не виню, тебя ведь до сих пор пока не существует. А я выслушал всех.
–– Они... –– Белый стал тише. –– Они вынесли приговор?
–– Да. Мой лимит исчерпан. Я его исчерпал.
Белый знал, что это была неправда. Исчерпал его он. Сначала тогда, в 2010-ом, когда он официально умер, так и не добыв «Светляк», на пару с ирландцем, а после – во время штурма границы зоны, обломав зубы на первых шагах. Чисто технически, обе операции курировал Аквилла, причем после неудачи со «Светляком», восстановление утраченного доверие далось ему космическими усилиями. И чисто технически, в обеих этих операциях налажал Белый.
По-видимому, все эти мысли отразилось у него на лице. Аквилла тепло, по-отечески улыбнулся.
–– Да успокойся ты.
–– Это моя вина...
Аквилла стукнул его в плечо. У обоих немного поднялось настроение.
–– Ау!.. Отлично бьешь. Для своих... Сколько тебе, триста тридцать?
Они помолчали, думая о своём.
–– И какие команды? Сдаём дела? –– Белый поднял к горлу ладони и сложил их крестом, сделав движение, будто собирается удавиться, закатив глаза и высунув язык. –– Переезжаем под землю?
–– Нет. –– Ответил Аквилла. –– Видимо я, пока что, ещё кой чего стою. Работаем под их руководством. Прямым. Через пару недель начнём всё заново. На этот раз даже с большим ресурсом. И на этот раз мы...
Белый посмотрел на него.
–– Да, и ты тоже участвуешь. –– Сказав это, он поднял руку и остановил готовый сорваться вопрос. –– Нет, не на болотах. Там я как-нибудь сам. Я заберу с собой всех наших старых знакомых.
–– Так то был... Шерхан?! Я думал, он тогда, в Ливии...
–– Тигры-людоеды живучи.
–– Тигры-людоеды живучи... Тогда кем я командую?
–– Кем дадут. Скорее всего – опять добровольцы. Некоторые ходили с нами в первый раз.
–– Уцелевшие?
–– Да.
–– А разве они... Я б на их месте, наверное, испугался.
–– Видел бы ты их глаза.
–– А что с ними?
–– Они хотят мести.
–– А-а-а... Ну, это хорошо.
–– Белый?
–– Да?
–– На этот раз ошибок быть не должно. Иначе мы... –– Аквилла повтори недавний жест Белого. –– Переезжаем под землю.
Белый кивнул.
–– Ошибок не будет.
Он произнес это тихо, но также уверенно, как Аквилла до этого «ошибок быть не должно». Ещё уверенней Белый стал себя чувствовать, когда после получения данных разведки, из которых следовал большой отток сталкеров, он связался с Аквиллой и тот подтвердил, что, судя по соцсетям, большая часть жителей зоны захотела уйти на новые территории, далеко на север. А ещё через день, когда, косясь на торчавший из мусорной кучи ковш на Свалке, уходивший в Рыжий лес Сидорович рассказывал Ежу, что в самом начале своей сталкерской жизни он доходил аккурат досюда, Белый получил план намечавшейся компании, в котором границы наступления оканчивались у «Янтаря». Возле бункера учёных стояла буква «М». Знакомый с терминологией синдиката, наёмник примерно понимал, что она означает точку, до которой нужно дойти. Вот только было не ясно, максимум это или минимум.
Когда он увидел собиравшуюся у КПП технику, вопросы отпали сами собой. После тринадцатой БМП, Белый был убеждён, что Янтарь – это минимум. Каждая из машин была забита народом, по большей части – новыми и старыми добровольцами, хотя немало было и военных. Один из старых, с нашивкой «Чорного корпуса» подошел к Белому и, представившись Жимом, спросил инструкции. Поскольку в момент прошлого штурма, Белый командовал на Болотах, он видеть не мог Гену и потому не мог бы судить, насколько тот изменился. Он стоял прямо, с нахальной выправкой и спокойным лицом, излучавшим уверенность в своих силах. На губах поигрывала полуулыбка. Возможно, если б он сам взглянул на себя со стороны, он удивился бы, насколько его взгляд стал схож с взглядами тех, кто произошедшим два месяца назад построении стоял точно также, нахально и уверенно. Теперь в его глазах горел тот же огонь.