Максим схватился за голову. В ушах прибавилось колоколов. Бандита, что решил было за ним схорониться, швырнуло через дорогу спиной вперед и огонь сталкеров резко захлебнулся. Следом за тем содрогнулось всё здание. Казалось, оно конвульсивно дёрнулось. Разбрасывая перекрытия, стены, бетон, во втором этаже образовалась дыра. Вдоль всей левой стены прошла широкая трещина. Ещё через мгновение сталкеры вновь начали огрызаться, но это был уже не тот огонь. Здание кашляло, как болеющий тифом. Редкие вспышки, прорезавшие пыль во втором этаже, тотчас привлекали к себе внимание пятикратных прицелов и с каждым выстрелом вспышек становилось все меньше и меньше. Затем танк качнул пушкой, слегка опустив её от второго выстрела строение рухнуло. Складываясь под общей массой, оно начало разлетаться, причём с такой силой, что куски кирпичей вылетали за забор. Несколько шатавшихся одиночек, чудом успевших выскочить, смылись во дворы и скрылись в соседнем здании. С западной стороны комплекса донеслась стрельба.
–– Шту-у-урм! –– Проорал Макс, глядя на танк с почти сыновьей любовью. Тот задним ходом покатился за холм.
Почти не встречая сопротивления, бандиты и члены «Правого сектора» ворвались на территорию института, строча из автоматов и метая гранаты во всё, что движется. Бои закипели на перекрёстках и в тупичках. Прорвав блокпост, Макс перепрыгнул через стену мешков, приземлившись в лужу запекшейся крови и подбежал к самому высокому зданию. Стянув к себе два десятка людей, он повёл их на штурм.
Шестерых они застрелили, прочесав первый этаж.
–– Вы – на ту лестницу, вы – на эту!
Сам Макс, опередив поднимавшихся, миновал второй этаж и выбежал сразу на третий. От снова овладевшего им куража, он ощутил себя точно машиной. Сменив магазин за четыре секунды и застрелив одиночку, выскочившего на звук, не успев даже схватить снова цевья, он ощутил себя ещё уверенней. У зазора в стене, он поменял правую руку на левую и под закипевшую под ним стрельбу, вынеся автомат за стену, расстрелял ещё одного. Забежав внутрь, он обернулся и тут за стеной раздалось карканье. От акустики стен, Максу показалось, что ему порвало перепонки. Дёрнувшись, он всё же решил ворваться туда и, уже забегая услышал, как за стеной щёлкнул затвор, и эта хер пойми что снова была готова. Вбежав в проход, сталкер застыл.
У окна, бешено сверкая глазами, стоял согнувшийся одиночка, повернувший к нему голову. Под ним лежал ещё один в луже хлеставшей под ноги крови. Согнувшись, сталкер держал навесу нечто черное, с невероятных размеров прицелом, буквально перебинтованным изолентой. Чуть дальше прицела видны были сошки.
Заметив его, одиночка дёрнулся, инстинктивно начав наводить на Максима противотанковое ружье. Тот понятия не имел, что это такое, но сразу понял, что если эта херня попадёт в него, домой повезут хоронить атомы. Бросившись на сталкера, Максим перехватил «Калаш» поперек, выбив им дуло и саданув одиночку плечом. Тот пошатнулся и, чувствуя, что падает, рефлекторно схватил УНСО-вца за горло. Максим вскрикнул и в следующее мгновение вывалился в окно вместе с ним под звук внезапно пришедшего сообщения.
Он пришёл в себя уже поздно вечером. Исходя из первого впечатления, у него было сломано всё. Повернув голову, Максим обнаружил себя на втором этаже военной, во временно развёрнутом госпитале. В руках и ногах чувствовалась ломота. Попытавшись глотнуть, он понял, что нечем, затем подкопил и шершаво сглотнул.
С трудом подняв руку, УНСО-вец положил её на карман, нащупав при этом какую-то твёрдость. «Что это?.. КПК». Сообразив, он вдруг испугался, что он разбился и, несмотря на боль под мышкой, вынул КПК. Экран ощущал себя не лучше, чем он: он треснул, сверху изображение смазывала белая полоса, в которой терялись зеленые линии. От малого заряда дисплей потускнел, однако прибор работал. Максим открыл переписку, прочел вопрос Жима, косо сфоткал себя и отправил ему, заодно узнав, что голова у него забинтовано. Ответ пришёл довольно быстро.
«Хера ж себе! А у нас вот»
Ниже было видео со знаком булавки. В не активированном режиме проигрывались первые три секунды. Жим, похоже, заснял «Росток». Выяснив после первого тыка, что правый указательный не расположен к общению, Маким спросил:
«У вас их много было?»