Минуту спустя пришел ответ:
«Шесть»
«А у нас больше»
«Понятно. Ладно, давай, не буду тебя отвлекать, тебе поправляться надо. Выздоравливай»
«Спасибо»
Положив КПК на грудь, Максим, скрипнув зубами, приподнялся и лег спиной на подушку, чтобы удобнее посмотреть видео. На пленке предстал завод «Росток». По обе сторону от ходивших по нему людей тянулись серые бетонные здания, с темной черепицей и обвалившейся краской. В конце Жим, стоя на фоне нескольких обгоревших тел передавал сепарам приветы и пожелания. У ног одного из сгоревших боком стоял согнутый рюкзак, на лямке которого свисал обгоревший плюшевый комочек.
***
***
Ввиду бурной деятельности самых разных филологов последних десятилетий (столь же безмозглой, сколь и посредственной, и которая частично была разобрана ранее), сперва объявляющих: «–– Отечественная литература безнадёжно мертва!», а затем начинающих заживо и прилюдно её расчленять, не опасаясь притом опизьдюлиться, читатель наверняка уже многажды слышал, что: что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Пользуясь такой логикой, произносящие подобные речи разрешают себе культурную косность, ведь метафорическое солнце, если не только литература, но и, шире – искусство. При этом каждый из нас знает, что за закатом идёт восход и что надо всем ничем новым рано или поздно солнце снова поднимется. Вещь, казалось бы, очевидная, но они отговариваются: «–– Не на наш век». Полагаю, имея перед собой настоящую книгу, абсурдность подобных суждений не стоит даже доказывать. Что же касается искусства в принципе, то здесь всё тоже не настолько уж плохо. К примеру, если читатель застал последний отблеск французской комедии, то быть может он вспомнит картину «Миллион лет до нашей эры», где был Жерар Депардье, телевизор-костёр и гуси-мамонты. Конечно, она не так популярна, как похождения двух галльских варваров, но более предпочтительна в контексте данной истории из-за наличия фразы «–– Гасите свет!» и известного на неё отзыва, ибо когда на следующий день ночь, как и положено, сменилась рассветом, а позёвывающий караул – караулом выспавшимся, несколько одиночек, услышавших призыв поскорее продолжить поход, ответили на него примерно тем же. Впрочем, продолжалось неповиновение не очень долго.
Очень скоро под разудалое: «–– Ёб вашу мать!», все свободовцы, сталкеры и долговцы выползли из всех углов и начали толкаться у дверных проёмов. Отстояв свою очередь, Кайф и Крым вытащили шкаф из дома генеральский шкаф и, прислонившись к нему, стали жевать холодную кашу. Литра и Форсаж куда-то пропали, едва заслышав подъём выпорхнув из окна и обсудить кашу можно было только с Крымом, но тот курил, облокотившись на перила. Остальные менялись вещами по договорённости, сразу же находя чужую ношу легчайшей и затевая споры о том, чьи спины вчера больше страдали. Постепенно дворы заполнились мебелью и завершавшими завтрак людьми, охранение выстроилось и отряд двинулся в путь, сверяясь с картой. Примерно через пятнадцать минут после этого им наконец стала встречаться трава, а часом позже переселенцы набрели на военный блокпост, самый восточный в чернобыльской зоне. Возведенный после провала «Фарватера», он выполнял исключительно наблюдательную функцию и состоял из небольшой вышки из серого кирпича и чёрной точки вверху, миниатюрного минного поля, в котором было порядка семи-восьми мин, а также линий колючей проволоки, теперь оборванных или спутавшихся. Задерживаться здесь не имело никакого смысла, однако станковый пулемёт, оказавшийся чёрной точкой, послужил для сталкеров предметом раздора. Сожжённый Выбросом, он смотрел себе в небо и никого не трогал. Техники из «Свободы» потолкались вокруг него, подёргали, поковыряли отвёртками и разводными ключами, после чего заявили довольно честно, что он не исправен, и что смотреть больше не на что. Тут бы и разойтись, но техник из «Долга» высказал предположение о кривых руках, которое немедленно преобразило свободовцев в осиный улей.
–– Не ну давай, покажи нам, как тут чё делается?!
Под подобный галдёж несколько красно-чёрных приступили к осмотру сами. В отличии от "рукожопой «Свободы»", они сперва подёргали, затем поковыряли отвёртками, затем только потолкались и уже после попробовали пустить в дело разводной ключ.
–– А я изначально сказал – не хера время тратить...
Что тут началось – не передать. Пока шумела словесная перепалка, к пулемёту робко потянулись техники-одиночки, но их развернули ещё на фазе «–– Нам бы чайку...». В результате, пулемёт без боя похоронил минут сорок.