Наконец вышка осталась далеко позади и на горизонте стали появляться деревья. К тому моменту, как достигли первых из них, впереди выросли целые рощи, необитаемые, видимо, ещё с первой аварии. Сверились с картой аномалий. Карта ничем не помогла. Тогда сверились со старой картой, где ещё значились населённые пункты и по ней вышли к первым развалинам. Это были три дома у растрёпанного клёна, из которых один превратился в развалины, второй оказался сараем, сложенным песчаника, а третий на пол метра ушёл под землю. Уцелевший крыши покрылись валежником, стволы многих деревьев оказались высушенными.
–– Кремень, Гейгер.
–– Есть.
Догадка оказалась верной – стволы и ветви, находившиеся несколько дальше домиков, сильно фонили. Видно, до недавнего расширения зона была нежелательным гостем на этих землях и, подобно докуликовым татарам, положившим на что-либо завоевательный взор, она выслала сюда своего разведчика – радиацию, под воздействием которой из земли прорастала густая трава такого же древесно-ржавого цвета.
Не став засиживаться, сталкеры двинулись дальше. Покинутые деревни попадались всё чаще. Многие стены домов, бывших когда-то жилыми, покрывала глина, неводы пауков тянулись от углов к подлокотникам разорванных диванов. Среди изломанных стволов загудели первые гравитационные аномалии. В отличии от них, мутанты ещё не успели наводнить эту местность (возможно потому, что им ничего не угрожало) и потому в кустарниках рыскал один только ветер, а чем дальше шли они, тем гуще становились рощи. Постепенно дорога превратилась в тропу, а встречные сучья – длинней и колючее. Идти стало трудней и нередко приходилось вытягиваться в линию или передавать часть вещей над головами. Если же, не дай бог, во время преодоленья канавы тачкой что-либо сваливалось за её борт, извозчик подвергался острейшей критике, на которую особо щедры были торговцы.
–– И кто тебя только рулевать-то учил?!
–– Давай-давай, бросай, хули! Мы ж не себе, мы ж хозяину!..
Внезапно деревья резко рассеялись и впереди показалось селение совершенно иного рода. Эта деревня была недавно оставлена.
Она состояла из нескольких длинных параллельных улиц, практически лишённых перекрёстков и оканчивавшихся поворотами, обрывавшимися гаражами, как это обычно принято в южных деревнях. Кругом виднелись кирпичные и листовые заборы, кое-где сильно погнутые. За ними просматривались крыши и дома с выбитыми окнами, но ещё лишённые следов запустения. Во дворах и дверях, ведших на улицу, валялись ящички от шкафов, брошенные вместе с вещами, шерстяные носки, черепки, на бегу сбитые сапоги. «Воронки» ворковали среди виноградников. Где-то поскрипывали гаражные ворота. Проходя сквозь посёлок, сталкеры увидели несколько тел, словно осыпанных красно-угольной пылью – это были те, кому не посчастливилось укрыться от гигантского Выброса. Немногие уцелевшие окна были открыты и отданы ветру – изгнав людей, зона проветривала. На подоконнике одного из таких стояли, склонив головы, придавленные пластилиновые улитки.
Дорога из деревни уходила чуть дальше (сталкерам было не по пути), и на выезде из видна была застывшая навечно авария. Обе машины были почти новые. Друг с другом столкнулись «девятка» и «Нива».
–– Стоп, отряд! Земсков, ко мне! –– Послышалось впереди.
–– Здесь!
–– Проверьте машины на работоспособность. Может удастся завести хотя бы одну.
–– Так точно.
Получив приказ к остановке, Кайф оставил шкаф на сохранение Крыму, а сам направился к машинам, так как увидел у них Литру.
–– Дарова, Литра! Я это... Блядь...
В машине лежал спёкшийся красный клубок из людей. В той его части, что была ближе к заднему сиденью угадывались остатки голубого платьица и черты маленькой девочки. Литра, склонившись, смотрел на него.
–– Я...
–– Их... Это... Надо вытащить.
Сидевший рядом на корточках долговец в маске хмуро кивнул, держа себя за подбородок. Кайф также присел.
–– Поможешь?
Он кивнул. Они взялись за въевшиеся в сиденье остатки и с дрожью отпрянули – несмотря на внешний запёкшийся вид, тела были мягки.
–– Ёбаный!..
Кайф скривился, отведя голову, однако поскольку он был живой человек, а не тупорылое Sue, утянутое нашими букваделами из самого тупорылого сегмента западной литературы, а именно – фанфики и young adult, откуда они также зачем-то взяли традицию пыжиться передать ощущения персонажа (ещё один штамп, отличающий букводела от настоящего писателя. Есть два пути: ты либо как истинный воин идёшь по пути, хорошо выраженному одним ледяной драконом – говоришь, раз тебе есть что сказать, либо гундосишь, как синевласая девочка, у которой персонажи, характеры, психология поступков, какие-то там изменения и прочая муть, не имеющая никакого отношения к нашему делу) через, якобы, натурализм, о котором не имеют ни малейшего представления, так вот; поскольку Кайф был не всё вот это, а живой человек, его не стошнило. Просто сжало желудок чуть-чуть. А потом отпустило.