–– Ну это-о-о... Пиздец. –– Произнёс спасённый, глядя на Кайфа, от которого он, уже вытащенный, еле отлип и которому он разодрал ворот. –– Вот... Вот...
Вместо продолжения, он посмотрел исподлобья наверх и указал пальцем туда же. Прошло уже полчаса, а его волосы, все до одного, так и были направлены в сторону «Карусели».
–– Слышишь, Бес?
–– Да?
Бес – сталкер-усач, пришедший в зону ещё в начале одиннадцатого, поднял глаза с моста на позвавшего.
–– Ты когда-нибудь что-то подобное видел?
Бес снова посмотрел на мост. Помолчав какое-то время, он произнёс:
–– Это похоже на Рыжий лес и проходы к нему. До чистого неба и того выброса. –– Сказав "того выброса", Бес кивнул, давай понять, что он имеет в виду Большой Выброс.
–– Ндэ-э. Зато впереди жду мешки и лопаты.
В этот момент пришло сообщение с просьбой тащить вещи в деревню. Оба отряда – «Свободы» и «Долга», нашёл по населённому пункту. Ближайший решено было сделать промежуточно-наблюдательным, а вот в тот, что подальше, требовалось начинать переносить имущество.
–– Накаркал!
В результате, из осмотра моста сталкеры выяснили только то, что перебраться на тот берег, может быть можно, пройдя под мостом, да и то делать это лучше не надо, так как в том месте, где начинались шесть понтонных полос, имелось место как минимум для восьми. Похоже, их унесло течением.
***
Утром Максим открыл глаза. В большом здании института, открытом и не отапливаемом, холод весьма и весьма ощущался, однако плед и природная неприхотливость спасали. Он давно уже не был первокурсником, а потому, как только ему разрешили вставать, разумно занял самое дальнее место и теперь поправлялся в самом углу. Напротив, в занавешенных и забитых досками окнах, было всё также светло-каре-темно. Недоеденный хлеб обветривался на дальней тумбочке – второй день, в силу забывчивости, Максим мастерил из него сухарь. Потенциально, потенциальному сухарю угрожал разве только Мешков – легкораненый в руку и бок доброволец, который вчера ещё перестал быть зелёным и с тех самых пор стал скорей обитателем второго, нежели третьего этажа. На втором этаже у него кореш лежал.
Снова усевшись, Максим повернул голову к дверному проходу и в этот момент увидел Жима. Тот стоял, улыбаясь, уже минут пять.
–– Дарова-а!
–– Дарова! Ох-ох-ох-ох...
–– Чё ты, как сам? Ой, прости...
Отстранившись, Жим выпустил его из полу-сомкнутых обнимашных клещей.
–– Я? Я в целом – нормально. Говорят – вылетел из окна. Прикинь?
–– Я слышал. И более того – видел это окно.
–– Высоко? Ваще этажа не помню.
Жим поднял в потолок брови и глаза.
–– Ваще капец. Как ты не убился – хер тебя знает. Я видел пятно, прямохонько под этажеком, где вы упали. Ну, там вроде убрали, вроде подсохло... Того, походу, в сопли размазало. Во!
Он достал КПК и показал Максу два фото. Первое было просто пятно, если слово просто вообще применимо к громадному чёрно-бардовому следу, разлитому по асфальту, точно впитавшееся варенье. На втором фото было то же пятно, но в перспективе с заснятым далее этажом. Увидев, что окно, из которого он выпал, находится выше дерева, стоявшего чуть левей, Максим сглотнул и подёргал кадык большим пальцем влево.
–– А мне мама всегда говорила, что надо учиться, иначе на заводе помру. Как в воду глядела.
Они помолчали. Затем Макс спросил:
–– Че-нибудь слышно? ЧЗО? Чё за ней? В Донецке порядок?
–– Пока работают. –– Пожал плечами Жим.
–– Пока работают.
–– Но в ЧЗО мы вроде всех отъебали. Тех, что на большом заводе засели, мы БТРами и гранатами... –– Он хлопну ладонью по кулаку. –– Вопрос решили.
–– Это хорошо. –– Кивнул Макс. –– Мы здесь, вроде тоже. Во всяком случае, как мне дед говорил, новых разведданных по сепарам не поступало.
–– Это хорошо.
В это же самое время, на этаж к «деду» поднялся человек в маске. Осмотревшись и сняв её лишь в кабинете, Белый сказал, опускаясь на стул.
–– Всё. Ты можешь поверить? Всё-о. Мы это сделали!
Аквила сидел, не отнимая лица от карт.
–– Кордон, свалка, бар, янтарь, говорят – даже дикая. Такого не было... Да никогда! Самое большее – та война со свободой... Ты меня слушаешь?
Спросив это, Белый встал и, улыбаясь, несильно ткнул Аквиллу в плечо указательным пальцем. Видя, что тот не реагирует, он продолжил, говоря так более для того, чтобы, в случае ответа, самому убедиться: