–– Я сменю тебя, слышишь?
–– Да.
–– Хорошо. Оставайся на месте, понятно? Приём.
На словах «оставайся на месте» Белого по спине ударила интуиция. Тем не менее он постарался не выдать себя.
–– Так точно.
Шерхан замялся, но продолжил почти сразу же:
–– Вот и молодец. Дела приму позже. Можешь пока про сталкеров рассказать в целом? Ну, чтоб не вникать?
Белый изложил ему почти всё, что знал, утаив только про лес с радиацией, а также насколько опасен мост. Шерхана, впрочем, интересовало не это. Он всё время спрашивал, кто главный у сталкеров.
–– Да я не про долг или свободу, я конкретно про сталкеров. Одиночек.
–– Ну, я не знаю.
–– Нет, ну мало ли. Просто у них тоже ж, по любому, должен кто-нибудь быть.
Подумав, Белый рассказал, что видел одного из них на вершине холма, во время штурма.
–– Хорошо. Это уже что-то. До встречи.
Не попрощавшись, Шерхан оборвал связь. Развернувшись, Белый выбросил рацию в окно. «Если что, у Аквиллы вместо меня будет он. А я... Я должен уйти отсюда». Затем он вышел и побрёл к броду с намерением навсегда покинуть ЧЗО.
***
Помимо уже означенных Воронина и Лукаша, на карту зоны смотрели в двух кабинетах по обе стороны от украино-русской границы. Первый из смотревших находился на военной базе у самого Кордона (он прибыл туда менее часа назад), второй находился за сотни километров, в московском кремле. Первый уже хорошо известен читателю – это тот человек, что также, как Белый считался мёртвым, человек, обладавший невероятной силой, умом, способностями во множестве областей, сметливостью, самовоспитанной ненавистью, цинизмом, обаянием, вкусом и привлекательностью. Ему подчинялся Шерхан, зная его, как начальника, ему подчинялся ирландец Мэтью Хистори Грант, зная его как живую легенду, ему, сам того не ведая, подчинялся Аквилла, считавший его мёртвым, о нём вспоминал час назад Белый, рассуждая: «Подобную тварь смог убить только выброс» и ему в конце концов подчинялась теперь большая часть ЧЗО, т.к., если читатель помнит их встречу с Мэтью в баре, он сам обмолвился, что Куст, Вор и Шуберт – лидеры синдиката, мертвы. Конечно, о том, каким образом они канули в лету, он не рассказывал. Так вот это был тот, кто противостоял одиночкам, «Долгу», свободовцам и всем тем немногим, кто ещё уцелел, сумев укрыться, к примеру, в Тёмной Лощине. А кто же ему противостоял? Кто решил сесть за эту шахматную партию, кто решил вмешаться в то дело, в котором он был непревзойдённым мастером, кто возомнил себя способным сразиться с ним на его же поле? А ведь этот человек действительно был.
Изначально можно было бы подумать, что, поскольку в книгу упоминался Стрелков, к этому времени – активно действовавший, то это мог быть, к примеру, он. Действительно, в теории, Стрелков вполне мог бы предоставить сталкерам вооружение, однако если мы снимем розовые очки и, бросив взгляд сквозь пространство, посмотрим на него в этот момент, то вскоре выясним, что в это время он сам цеплялся за тот клочок донецкой области, который оставался под ополченским контролем. Где ему было вообще думать о сталкерах? К тому же ранее я не просто так написал слово «кремль». Кто же тогда?
Из-за того, что некоторые представители российского руководства уже всплывали по ходу повествования, то читатель может подумать, что противостоящим мог быть один из триады "Путин/Нарышкин/Бортников", однако и это было не так. В то время, помимо прочего, в России готовилась Олимпиада, войну которой объявило ИГИЛ, и потому большая часть внимания руководства была отдана этому, внутреннему направлению. К тому же, после присоединения Крыма необходимо было заняться его безопасностью, так как в те дни случаи, как с Сенцовым, желавшего предать полуостров огню, были отнюдь не единичны. К тому же Донбасс и Луганск – каждая из этих областей была значительно больше всей ЧЗО вместе взятой и потом приоритет оставшегося внимания делили они.
Тут читатель спросит: «–– Но если никто из них, то кто же тогда? Ведь звучало же ранее словосочетание "шахматная партия" и, если так, то разве не Путина называли Гроссмейстер?». Всё так, дорогой читатель, всё так. Но тут, начиная отвечать на твой вопрос, я сам спрошу тебя: «–– А от кого ты слышал про это "Гроссмейстер"?». Да, это слово по отношению к Путину пару раз всплывало в иностранных газетах, да, но. Но кто выступил пылким популяризатором этого и ему подобных синонимов? Кто приволок их к нам, на нашу скупую новостную почву, кто, а точнее, по чьему указанию, в головы граждан внедрялась мысль о том, что Владимир Путин такой и такой-то, что он думает обо всём, что он на шаг впереди, а армия у нас самая мощная, что у нас есть враги и они по ту сторону, при этом они кровожадны, злокозненны, но при этом ничтожны? Кто тот человек, который подпитывал людскую бдительность, кто изо дня в день полировал свой шершавый язык, чтобы чесать начальству... Его самолюбие? Поверь мне, читатель, ты знаешь его, хоть ранее в книге он не встречался. Именно он, среди прочего, внедрил в сознание моих сограждан мысль о так называемом "ХПП" – Хитром Плане Путина, который стоил отечеству чудовищной неосмотрительности, а многим гражданам в дальнейшем – жизни. Десятилетие назад в эту мантру верило полстраны. К слову, веруны эти сегодня нисколько не поумнели, сменились только плоскости приложения их иррационального гомеостаза, который они называют мышлением. Они и сегодня находятся среди нас (точней – среди вас. Я-то, понятно, в чернобыльской зоне): они пишут в интернете язычникам, сражающимся за Украину пожелания смерти, а на головы точно таким же язычникам, сражающимся за Россию, призывают благословение архангелов и божьей матери. Они же убеждены, и не менее свято, что где-то в Африке тусует Пригожина, а некоторые из них даже рассказывают, приходя в подлинный восторг от себя, что какие-то их знакомые что-то там якобы об этом знают. Сознательным психиатрам родного отечества я бы настоятельно рекомендовал обратить на них внимание, причём самое пристальное, вместо того, чтоб лутать бабки с доверчивых женщин и девушек, подверженным разного рода внушениям, как то: ЗЗ, привороты и знаки судьбы. Этих давно уже пора сажать на галоперидол и подвергать тому виду лечения, какой в бессмертном произведении «Бери топор» предлагал «Стольный ГрадЪ» по отношению к наркоманам.