–– Да с ними, с отрядом!
–– Ну да, а что?
–– Да я там, в деревне... Я её заминировал!
Переглянувшись, «долговцы» отшил к выходу.
–– Петренко, свяжись...
–– А если это радио-уловка? Может он хочет...
–– Кайф?
–– Блядь, Литра!..
–– Кайф, как слышно?..
Пару секунд раздавались помехи.
–– Литра? Литра, да, приём?
–– Вы там как?
–– Литра, блядь, туши! На хуя ты вообще его оставил?!
––... Мы, мы нормально? Скоро на базу пойдём. Тут прикинь, хозяева кота в шкафу забыли. Слышишь?
Из динамика раздалось приглушённое мяу, от которого дрожь пробежала по телу Белого. От этого писка замолчал даже Петренко.
–– Только-только нашли. Короче, мы сейчас его вынем...
–– Стой!
–– Что?
–– Помнишь того чела, что мы задержали?
–– Да-а, а что? Это его кот?
–– Да нет? Я... Ща, короче дам трубку. Не трогайте шкаф!
Глядя на Белого, он поднёс тому трубку.
Говорят, существуют хирурги, проводящие операции по видеосвязи. Белый на время стал одним из них. Поскольку в последнее свое посещение деревни, живого кота он нашёл одного, то тогда он решил по изгаляться: он навертел таких проводов, он сделал столько хитросплетений, что сам не помнил теперь и половины из них. Разум, утомлённый сверх всякой меры, уцепился тогда за то, что казалось медитативным и Белый сплёл в шкафу поистине дьявольское искусство. Теперь же дрожал и потел, глядя на творение собственных рук в щёлочку, приоткрытую буквально на один миллиметр. Два бойца «Свободы», оба – не дышавшие, держали, один – КПК, второй – небольшой карманный фонарик.
Как только лагерь узнал о случившемся, в командную комнату набилось столько народу, что большая часть из них толкалась в проходах и даже на улице. На этот раз о "руках из жопы" никто не заикался. Один раз только Сидорович тихо произнёс «–– Нет», когда Белый сказал: «–– Теперь ту петельку... Стой!». Посмотрев на Сидоровича, он спросил:
–– Вон та, белая, да?
–– Похоже на правду.
После этого они сидели у монитора уже вдвоём, а вокруг них собрались все минёры, которые, утирая лбы, получали бесценный жизненный опыт.
Наконец, почти час спустя, ловушка была обезврежена и котика достали. Это был милейший чёрно-белый кошак, типичный «Тимоха». После этого во всём лагере поднялся радостный шум и те, кто вчера едва терпели друг друга, сегодня трясли друг друга за руки.
Посмотрев на Белого, Сидорович молча протянул ему руку и Белый, также молча, крепко её пожал. Крым же, подмигнув Литре, сказал:
–– Пойду, Форсажа, порадую.
Лукаш и Воронин тем временем решали, что делать с наёмником.
–– Отпускать его пока точно нельзя.
Это скупое "пока" выдавало весь спектр эмоций Воронина.
–– На всякий случай.
–– Согласен. Где его разместим?
–– У меня, в хозяине. –– Отозвался Бармен. Лесник кивнул, а Сидорович хлопнул наёмника по плечу.
–– Пошли, шпиён. Посидим, побеседуем. Не возражаешь, Воронин?
–– Под вашу ответственность.
–– Хорошо.
Толкаясь среди толпы людей, Белый вышел из землянки в раннее утро.
***
Ещё час спустя последний вертолёт подлетал к месту посадки. Несколько его давно выгружались в районе южней. За ночь четверо винтокрылых перебросили в окрестности занимаемой Белым деревни пятьдесят человек, но эти пятьдесят человек стоили втрое больше. Сорок семь из них были контрактники ГУР из 10-ого отдельного отряда особого назначения, до создания ССО – единственного в стране действительно боеготового подразделения. Эти, без шуток, умели всё. Оставшиеся трое были уже известные читателю Керчь, Легавый и Волчок, который прибыл на Кордон, простившись с Олей, у которой Андрюша стал выздоравливать. Почти все силы Аквиллы, до того занимавшие Агропром, получили приказ к выдвижению ещё двадцать четыре часа назад и теперь подходили со стороны пустынных земель. Сам Аквилла, не спавший сутки, остался у себя в штабе, якобы для координации, в то время как на самом деле всё это время он пытался любыми путями дозвониться до Белого, о пропаже которого сообщил Шерхан, обозначив его, естественно, Тетеревом. Шерхану Аквилла ответил, что он при нём и тот, поворчав, принял командование. «Это у тебя вышло в последний раз» –– Зло подумал наёмник. –– «Уже сегодня вечером для вас всё закончиться. Не куда бежать с подводной лодки».
Увидев Шерхана и возросшую численность, а что самое важное – профессиональных военных, бандиты заметно отважились. Ровно так на любое отребье отрезвляюще действует сильная власть. Максима и Гену Шерхан отправил к Аквилле. С одной стороны, он руководствовался крайне тихим чувством привязанности (с тем же Максимом он не так давно носился по зоне), но с другой, гораздо более важной, им руководил вполне практичный расчет: во время ареста могли понадобиться проверенные люди.