За выполнение задания, Кайф, помимо еще одного ПМ-а, который он снял с убитого им бандита вместе с черной курткой и кросами, получил от торговца килограмм сухарей, пакет с пакетами, упаковку черного перца, упаковку майонеза, одноразовый стакан с уксусом, который было велено переправить Лепешке, банку с консервированной кукурузой, сменное белье (семейники), две бутылки воды, три бича и дешевый серый рюкзак, куда все вышеописанное богатство и было сложено. Помимо этого, Тимур еще продал Сидоровичу свой телефон, за что получил от торговца восемь тысяч наличкой.
По возвращении сталкера обратно на ферму, Лепешка стал учить его готовить плоть. Майонез, стакан с уксусом и упаковка черного перца немедленно были пущены в дело. В восемь часов, сидя у костра в окружении сталкеров, как минимум часть из которых Тимур уже уверенно называл братьями, он с большим удовольствием схомячил два изжаренных куска сала, от жира которых его подбородок слегка заблестел, заел их сухарем и запил водичкой. Наевшись до отвала, между сталкерами начался один из тех разговоров, какие всегда бывают в среде мужчин – разговор о бабах. Начал его Диван и... о боже! Я ведь и забыл познакомить с ним нашего читателя! Ни слова более, исправляюсь.
Дивану было двадцать четыре и еще два месяца. У него были светло-серые волосы, взъерошенной волной уходящие от лба на затылок, коричневые глаза, маленький нос и слегка оттопыренное левое ухо. Зимой и летом он носил горчичный кожаный плащ, серый свитер и синие штаны «adidas», которые зимой сталкер пододевал под выцветшие джинсы. Диван был парнем из мема про «ниже 190 см не знакомлюсь», он был метр восемьдесят девять, с широкой грудью и малыми стопами. Как и многие дылды, начиная примерно с шестилетнего возраста, Диван начал слышать в свой адрес извечное: «–– Не шоркай, не шоркай!». Связано это было с тем, что он слишком низко поднимал ноги, когда ходил, в результате чего бесил ту часть родителей, что взбалмошней и крикливей. Вообще, в таких случаях существует ровно два способа решения проблемы: либо на всю жизнь остаться с родителями и год за годом выслушивать «не шоркай, не шоркай!», либо, дождавшись совершеннолетия, свалить от них куда подальше. Моя личная при этом рекомендация еще вдрызг разругаться, чтобы отбить у взбалмошной половины желание докучать вам в ближайшее время. Да, возможно это будет не очень приятно, возможно даже вы будете чувствовать некие угрызения совести, но все это пройдет через пару недель, а вот свобода, свобода останется. И не успеете вы и глазом моргнуть, как ваше шорканье само испариться. И не только оно. Вот что раздельное жилье животворящее с людьми делает! Диван же эту методику усовершенствовал. Он не просто свалил – он свалил в зону.
По одному из неписанных законов зоны, заведенным не им, у Дивана, как и у любого уважающего себя сталкера, была балаклава, но ее он почти никогда не носил. Подводя общее впечатление, можно с уверенностью сказать, что Диван был из тех, кого ныне зовут ауэр элифантами. Другими словами, он был из наших, из адекватных. Как и все адекватные, Диван заваривал чай только до половины (другую же половину он заливал холодной водой), а макароны перед варкой, конечно, ломал. Он принадлежал к тому типу людей, которые в силу пристрастий характера заводят одни и те же разговоры об одних и тех же предметах, и темах изо дня в день. Для Дивана таким предметом и темой служила бывшая. К чести этого сталкера стоит отметить, что разговоры в любых мужских коллективах, особенно если эти коллективы замкнуты сами в себе и, если из них полностью удалены женщины (как, собственно, и было на ферме), всегда, в конечном итоге, сводятся к двум извечным темам: политике и бабищам, между которых мелькает еще слово "говно", использование в разговоре которого всегда доставляет мужчинам известное наслаждение. Однако поскольку про всех женщин, с которыми человек имел дело на Большой Земле всем в лагере становится известно все в течении первых трех месяцев, то постепенно разговоры сводятся к политическим предпочтениям и событиям в мире. Как это часто бывает, как таковых предпочтений практически ни у кого не оказывается, а в основном у всех есть находятся стереотипы, которые озвучиваются, когда это кажется к месту и оспариваются в силу желания их оспаривать. Иногда эта сила столь велика, что ролики в стиле "Познер жестко ответил Гордону – чей Крым?" можно было бы выпускать чуть ли не каждую неделю. Другое дело – события в мире, благо на Большой Земле вечно что-нибудь да происходит. Помножте это на закрытость зоны, и вы поймете, что буквально каждый чих за Кордоном, здесь бывает обсосан обществом по несколько раз. Так вот именно Диван был той его частью, которая своими речами возвращала общество в состояние равновесия. Бывшую он вспоминал часто.