Прямо у трапа к нему подошел очень худой человек в кофейном пальто, с синими глазами и черными волосами, которые как будто перекосило. Он представился Игорем Глинкой, сотрудником той газеты, деятельность которой в двадцать втором году была ограничена прокуратурой России. Да, все верно. Игорь Глинка был журналистом «Радио Свободы». Это имя, конечно, совсем ничего не скажет читателям, однако некоторым из них станет немного понятней, если автор откроет им, что именно этот человек в дальнейшем будет выдавать себя за Андрея Фурдика – якобы рядового жителя Крыма и под этим именем будет писать некоторые статьи. То будет позже, когда руководство России перестанет пытаться дружить с Америкой и попытается начать дружить с головой, ну а пока Игорь Глинка просто у трапа встречал Чарльза Дэвиса
Идя с ним бок о бок, Чарльз невольно гадал, глядя на этого бесконечно говорливого человека в кофейном пальто: «Этот – профессионал?». В те дни Чарльз не мог ознакомиться с его работами и сделать вывод, профессионал он или нет, однако наши читатели могут себе это позволить. Вот лишь некоторые выдержки из его работ, которые, к слову, могут многое рассказать жителям Крыма о них самих, а также о том, как у них все устроено.
Письма крымчан: «Как из голодного края приехали»
11 августа 2019, 21:00
Андрей Фурдик
I
Автомобилей на дорогах Керчи – море, но беда в том, что по коду региона не определить, действительно ли транспорт принадлежит приезжим, или это легковушки горожан. По российским законам пока еще можно не перерегистрировать купленный хоть в Хакасии, хоть в Калининграде транспорт по месту прописки владельца. А очень бы хотелось знать, откуда понаехали эти руссо-туристо, из каких таких заброшек и тмутараканей занесло их по мосту.
В одном из керченских «Пудов», пришедших на смену украинской сети АТБ, завороженно рассматривает витрины семья, как выяснилось при посадке в авто, из Нижегородской области. Отец семейства, будто жена его год голодом морила, набрасывает в корзину несколько палок копченой колбасы, сыр, пакеты с молоком, упаковки яиц, пачки печенья, хватает под мышку огромный арбуз. Жена его тем временем отбирает в пакет явно недозрелые персики, перемещается к полкам с хлебом и берет плюшки, на которых сидел кондитер, черный и белый хлеб – причем, на все это она смотрит с таким вожделением, что кажется, будто и она провела год на диете. Их сынишку с трудом удается оторвать от батареи бутылок со сладкой водой, только поддавшись на его уговоры купить двухлитровки с надписью «Крым», в которые налита разноцветная жидкость.
Ко «Фрешу» не подъехать: все парковочные места заняты преимущественно иногородним транспортом, из которого вываливаются подгоревшие оголенные тела. Они толпами заваливают в магазин, хватают тележки и набивают их выпечкой, кулинарной продукцией, алкоголем, мороженым, минералкой, сырами, колбасой, сладкими творожками, недоспевшими сливами и персиками, на ценниках которых значится «Бахчисарай», и всей этой снедью забивают багажники. Местные, видя эту картину, комментируют, посмеиваясь: «блатные или голодные», «как из голодного края приехали».
II
Да никакой керченский пацан не опустится до того, чтобы собирать мятую алычу с дороги
Утром застаю возле дома такую картину: женщина в ярком сарафане и пляжной шляпе ползает под деревом алычи с пакетом в руках и накладывает в него собранные с асфальта ягоды. Да никакой керченский пацан не опустится до того, чтобы собирать мятую алычу с дороги. Зелень сорвать с дерева – это да, пожалуйста, спелую фруктину своровать с дерева у чужого дома – тоже в наших традициях, но, чтобы есть с асфальта мятую алычу – увольте… Увидев меня и засмущавшись, женщина говорит: «Вчера здесь столько ягод было, а сегодня…». «Идите чуть выше к дороге. Там два дерева алычи желтой растут, под ними ягод насыпалось», – объясняю ей. И она, поблагодарив, радостная, быстро побежала по дороге вверх.
Жители частного сектора поблизости моря устали реагировать на набеги отдыхающих, которые не могут спокойно пройти, чтобы что-нибудь не сорвать с растущих у домов деревьев.
III
Саранча. Сливу объели до веток, влезают на забор, чтобы дотянуться до инжира
«Саранча, – говорит мать одноклассника, чей дом стоит на углу спускающейся к дикому пляжу улицы. – Сожрали даже завяленную на солнце вишню с макушки, до которой мне не добраться. Сливу объели до веток, влезают на забор, чтобы дотянуться до инжира. В доме напротив изгородь из ежевики, так ягоду сметелили, не дав почернеть».