–– Вот срань! –– Зашипел Гугл, глаза которого аж заблестели от неудовольствия. Он поправил шапку и повернулся к охотнику. –– И ведь на самом интересном месте! И вот, и че там теперь у хохлов?
–– А-а, все херня. –– Скучающе отмахнулся Вепрь – тридцатилетний охотник, пред новым годом решивший заглянуть в деревню на огонек. Как и подобает в подобных случаях, он начал праздновать задолго до законного срока. –– Погалдят-погалдят, да и разойдутся... Да и вообще, пес с ними. Передай-ка...
–– Эй, мясо, мясо!
–– Сними его!..
–– Че зеваем?! Вас спрашивается здесь зачем посадили? –– Беззлобно кричал Фанат, являвшийся ключевым звеном готовки – он носил мясо из подвала наверх, а оттуда уже возвращал приготовленное, но что было куда важнее, он был единственным, кто умудрился остаться трезвым.
Курва, Крым и Форсаж сидели здесь же, у пламени. Все трое, естественно, навеселе. Они терли подбородки о вороты курток, кивали костру и шумно шушукались. Сидевший по ту сторону от них Диван снял шампура с кирпичей и отдал их Фанату. Когда тот ушел, Диван вновь наклонился к уху почти дремавшего Омута и продолжил:
–– Ну веришь-нет, вообще о ней не вспоминаю. Ты понимаешь?.. Ни разу! Ва-абще...
Омут кивал, с интересом плавая взглядом по Дивану, поскольку не мог отыскать его лица. Две бутылки, опорожненные, лежали у их ботинок. Перевернутые пробки блестели там же. Шар сидел рядом, пожирая шипящие угли стеклом черных очков, а наклонившийся к нему Лепешка, положил руку ему на плечо и твердил доверительную хмельную мантру:
–– Тише-тише-тише-тише...
Диван настаивал.
–– Я уже даже забыл, как ее звать!..
–– И правильно, брат! Ну ее на хер, твою Милину!
–– Алину.
–– А?.. Ну так тем более!
Забытые Алины случалось с Диваном каждую пьянку и всякий раз до того профессионально оно у него выходило, что и на следующий день, когда другие еще лежали без памяти, его можно было разбудить среди ночи – он и тогда бы без запинки ответил бы, кого он окончательно из жизни изжил.
Внезапно из подвала донесся звук упавшей железки и тотчас за эти послышалось следующее:
–– Еб вашу мать! Вот это вот кто вытирать будет? Чи-и-их?!
–– А че Чих?! Я вообще здесь стою!
–– Хм... И то верно!
Внизу над мясом корпели Кайф, Ель и Литра и Ель. Еж, Чих и Акация возюкали его в майонезе. Предновогоднее настроение царило и здесь – все шестеро приложились в бутылке «Черниговского» и теперь дышали зачатками перегара.
–– Бляха, Литра!
–– Ну что там снова?
–– Да блин опять пропала связь!
–– Че, не работает?
–– Нет!
–– Та-а... Ну и хер с ней! Выруби его, ок?
–– Ща...
–– Куда руки жир... Ты издеваешься?!
–– Ты ж сам сказал...
–– Вы там не знаете, че у хохлов?! –– Заорал сверху шатавшийся Гугл.
–– Минуточку! –– Повернувший в его сторону лицо Литра выпрямился и расправил плечи. –– Я бы попросил.
–– Ну извините... –– Гугл развел руками и вновь схватился за косяк. –– Так че там в Киеве?
–– Да-а фиг его знает! Наверное, разойдутся.
–– А-а?!
–– Разойдутся, наверное, говорю!
–– А-а... А че ж шумят так?!
–– А мы это любим!
–– А-а... –– Произнес Гугл и вернулся к костру.
–– Слушай, Литра. –– Кайф открывал вторую бутылку и видимо запах пробки навел его на философию. –– А вот скажи мне, что Украина такое?
–– А?
–– Ну, Украина.
–– Ну, Украина... Ну... Это Украина... Как я тебе это еще объясню?
–– Да не-ет. Что такое Украина для тебя лично? –– Задавая этот вопрос, Кайф вообще об это думал. Он вспомнил вдруг, вроде как хотел бросить пить и теперь думал о том, какие боли ждут его голову завтра. Литра же, услышав его ответ думал пару секунд, а после глаза его стали добрее обычного.
–– Если серьезно... –– Он стал по милому сентиментален. ––... Когда я учился на втором курсе, я несколько раз ходил на Крещатик. Там аллея каштанов еще такая красивая. И вот как-то раз сижу я на лавке. По-моему, это было в первых числах октября. Деревья стояли еще больше зеленые. Я не помню, чего я тогда читал, вроде Островского. Тут надомной что-то мелькнуло и мне на страницу упал листок. Он был частью зеленый, а по краям – сухой и оранжевый. Тогда я подумал – он и живой, и такой ломкий одновременно... Думаю, мы – как этот лист. Разносторонние очень. Ну, как и все...