–– Чет не фурычит, милок. –– Произнес он, косясь на залагавшие карты. Тройка пик отчего-то никак не побивалась козырным вальтом. –– Куда едешь хоть?
–– Да это... В Полтаву. –– Соврал Тимур первое, что пришло ему в голову. –– Родственников повидать. Тетка там у меня... Мария...
–– Понятно. Ну, так и быть, проходи.
–– Спасибо.
Получив документы обратно, Тимур пересек КПП в приподнятом настроении. Он уже фактически ощущал все прелести ЧЗО, почерпнутые им на сталкерских формах. Холод, слякоть, опасности и антисанитария, короче – романтика практически в высшей ее степени, пусть и слегка кастрированная (в зоне нет женщин). Чего еще ему нужно?
Подобные жизнеутверждающие настроения царили в голове у Тимура, и так бы он и покинул пропускной пункт, улыбаясь собственным мыслям, если бы второй охранник, снаряженный по последней моде 60-ых не окликнул его у самого выхода.
–– А ти навiщо до нас, москалик? –– Типичное малороссийское лицо, ничем не отличающееся от жителя Пензы, или, скажем, Кубани, которую Тимур пересекал полнедели назад, расплылось в беззлобной кошачей улыбке.
–– Родственников навестить.
–– Ро-одственники, –– потянул украинец, удовлетворенно кивая. –– родственники це добре. Ну, иди.
На этом разговор их окончился. Покинув территорию КПП, Тимур зашагал вдоль дороги, намереваясь как можно скорее выйти к автобусной остановке. «До нее тут рукой подать» –– сказала ему занимавшая очередь прямо за ним чернобровая Вера, когда, коротая время, Тимур повернулся к ней. Еще раз вспомнив об этой девушке, воротник куртки которой пах, как показалось ему, вишневыми ветками, и надкусывавшей его голубыми глазами, парень невольно обернулся назад и остановился. «А вдруг ей тоже в ту сторону?» –– Мелькнуло в его голове, но он тотчас же поспешил отмахнуться. –– «Нет, нет, нет, даже не начинай. Ох и любишь же ты завязывать ни к чему не ведущие отношения, Тимур Андреич!».
Два шага спустя, Тимур Андреевич уже перескочил в голове на другую тему, неосознанно ускорив шаг. «И хохол этот тоже... Зачем приехал, зачем приехал? Как будто тебя это касается. Родственники, ро-одствен-ники! Ха-х, а хорошо вышло...». Любовь к похвальбе самих себя не к лицу каждому, но каждому же они и присуща. «Конечно я еду навестить родственников! Да-да, вот именно так и выглядят люди, которые обычно приезжают к родным – налегке, без чемоданов, вещей и подарков. И за что вам только платят, а?».
Потратив на ходьбу с десяток минут, парень наконец-таки нашел, что искал. Это была типичная постсоветская остановка, пошарпанная временем и «заботой» новых властей. Все та же «забота» читалась и в перерытой ямами трассе, в конце которой пара точек-машин стремительно растворялась у линии горизонта. Разместившись на деревянной лавке, Тимур поставил рюкзак рядом с собой и не без удовольствия протянул ноги. Серое небо озарил луч закатного солнце, неожиданно выплывшего из-за облаков. Судя по сделанным от руки надписям, написанных на ядреном суржике и нанесенным поверх убитого в хлам изначального расписания, до ближайшего автобуса оставалась ждать около получаса. «Что ж, подождем... Отчего же не подождать?». Тем более в такой обстановке: вокруг все до боли знакомое, родное, прямо как в детстве. Пускай это и не его родной город, а Луганская область, сфотографируй вот это небо, вот эти деревья, вот это серое поле в щетине ржи, привези эти фотки в любой регион СНГ и каждый первый скажет тебе, что это сфотографировано у него за́ городом.
Не совсем с подобными мыслями, но плюс минус с таким настроем будущий сталкер вошел в автобус, подошедший на двадцать минут раньше самодельного расписания и, передав энное количество мелочи за проезд, разместился на первом попавшемся месте, находившимся под единственной светящейся лампочкой. Последние опасения Тимура не подтвердились – водитель спокойно принял двадцать пять российских рублей. Сам автобус был пуст: кроме Тимура в салоне находился только водитель. Он завелся не сразу и пока машина вздрагивала всем телом, ее пассажир глянул в окно, убрав в сторону бардовую штору, из-за которой на него напрыгнул солнечный зайчик. Осмотрев янтарного цвета деревья, парень скосил взгляд на дорогу. Там, у обочины, в перетекавшей в канавку луже, плескался воробей, настолько веселый и жизнерадостный, что не улыбнуться было нельзя. Он то резво нырял, стоя по пояс в воде, то энергично взмахивал крылышками. Солнечные лучи гуляли по луже и оттого вода блестела на его перьях.