Вот то, чем был этот прямой эфир для простых украинцев. Однако была него и другая сторона, скрытая от глаз участливых зрителей. Та сторона, обратная сторона, которая срывается объективами камер, заслоняется спинами операторов, где надо – подсвечивается людьми, ответственными за освещение. Имя ее – непрерывность. Действительно, то, что для рядового зрителя довольно быстро стало привычной картинкой, было бесконечной работой для съемочных групп. А для Чарльза Дэвиса, человека, сводившего все ракурсы в один эфир, человека, нескончаемо возящегося возле кубла извивающихся проводов, человека, вынужденного оббегать лагерь десятки раз в день этот эфир был ад кромешный. К началу описываемых событий Чарльз держался на ногах исключительно на британском упорстве. Он хотел спать, его ноги отяжелели и казались ему сделанными из каучука, он почти ничего не ел и чаще всего люди видели его либо пьющим кофе из пластмассового стаканчика, либо напряженно держащимся за голову. В ней ежечасно происходили мысленные сражения, в ходе которые желание бросить все, пусть и с трудом, но неизменно побеждались размышлениями профессионала своего дела. «В конце концов это моя работа. Ее поручили мне, не кому-то другому... Кибертон рассчитывает на меня. Люди во всем мире ждут репортажа!». Другим настроениям попросту некогда было занять голову этого человека, масштабы труды которого, безотносительно нашего отношения к их результатам, заслуживают самого искреннего восхищения. И все же был один случай, когда Чарльз Дэвис всего на миг вырвался из затуманившего все вокруг труда.
Это случилось поздно вечером восьмого декабря. Шестнадцать часов назад, в три часа дня седьмого декабря руководитель центрального штаба «Батькивщины» Турчинова кристаллизировал общее настроение толпы следующей фразой: «–– Раз не считаются с нашим мнение, давайте заставим их всеобщей забастовкой!». На следующее утро объявленная словами Турчинова, началась блокада улицы Институтской. В ночь перед этим, как и последние три ночи, горели покрышки. Прильнувшая к экрану страна ждала новостей, наши знакомые – Гена, Стасян, Максим и Оля без всякой пошлости жались друг к другу в палатке (стоял такой ядреный бесснежный дубак, что ни о чем подобном даже не помышляли). Вчера, для согрева, они немного скакали. Там группа таких же ребят, как они, пригласила их погреться у них в палатке с обогревателем. Для этого нужно было только сфотографироваться с плакатом. Гена, Максим и Стас согласилась, взяв те плакаты, которые им предложили. Оля же попросила пару минут и через минуту присоединилась к ним с самодельным плакатом. Так в интернете появилась одна из самых известных фотографий той поры, в какой-то степени ставшей символом евромайдана. На плакате Оли Значковой косолапыми буквами было написано знаменитое: «Я ДЕВОЧКА! Я НЕ ХОЧУ В ТС! Я ХОЧУ КРУЖЕВНЫЕ ТРУСIКI I ЕС!». Фотографировавшим их этот плакат очень понравился.