Неизвестно, сколько еще простоял бы так сталкер, если бы его слуха не коснулся обрывок разговора, который Форсаж с Литрой вели с Барменом. Разговор, разумеется, был о деньгах. Бармен – самую малость тучный мужчина на полкаблука выше среднего роста, с приятным и правильным квадратным лицом, короткими черными волосами, небрежно посыпанными с боков сединой, напомнившей скорее сигарный пепел и одетый в поблекшую огненно-коричневую жилетку поверх черного свитера, делал, как Цезарь, сразу два дела: вел разговор о цене артефактов, к Литре и Форсажу при этом даже не поворачиваясь и пытался понять запрос Васьки Чижика. Васька Чижик, сталкер, сидевший на углу барной стойки и в результате чего, по примете школьных столовых обреченный навеки стать холостым, принадлежал к той огромной части людского массива, мысли которого в силу алкогольного наваждения не поспевают за языком.
–– Д-д-д-з-з-с моть твою вать! Ну вот же, во-от!.. Ну эта, справа! Как ее?.. Ну во-от!.. Ну штука! Да-да-д... Ну-ну-ну-ну-ту-ту-ту да блядь! Ну спра-ва-а ат тибя!
–– Стакан что ли? –– Спросил Бармен, беря стакан, стоявший посередине на телевизоре.
–– Ну да, стекло!.. Э-эм!.. Я правда ни этот имел в виду, а тот, что с боку, но и этот сойдет!
Бармен усмехнулся и наполнил стакан, стоявший на телевизоре, разумеется, в одиночестве.
–– Ты еще хоть не все пропил?
–– Обижа-а-аешь! –– Говоря это, Чижик подался назад и так бы, наверное, он и растянулся бы на полу, если бы Бармен не схватил его за руку и, дернув к себе, не вернул бы на место.
–– Так, теперь вы.
–– Так вот, артефакты...
–– Артефакты, это я понял. Еще вам нужна комната и заплатить за проход. –– Долговец кивнул, посматривая с интересом на сталкеров. Один из них видимо разглядел силуэт «Абакана» и в следующую минуту из-за самого последнего столика донеслось едва слышное и сонным голосом:
–– А хули он со стволом?.. Ему не положено!..
–– Давай доставай. –– Произнес Бармен. Подавшись вперед он смахнул рукавом крошки со стойки и подпер голову правой рукой. В продолжении следующей минуты его лицо три раза вспыхивало довольной улыбкой, когда Литра поочередно выкладывал перед ним «Каменный цветок», «Кристалл» и «Кровь камня». Следя за ним Кайфу подумалось, что конкретно вот так вот – по-деловому, торговец улыбался в первый раз за весь вечер. А то и за зиму.
–– Вот, шантрапа! –– Бармен произнес это, не обращаясь, в общем-то ни к кому, но при этом так громком, чтобы его слышал сразу весь «Бар». –– Вот, как это делается, лоботрясы! Порадовали, мужики! (на словах "мужики" больше всех приосанился, конечно же, Чих). –– Ну, держите.
Этими словами благотворительным фондом им. Бара «100 рентген» и себя-любимого – Бармена, была начата раздача сталкерских грантов, по окончании которой на руках у парней оказалось порядка девятнадцати тысяч, услужливо обменянные тут же в рубли.
–– Вот это житуха, почти двадцать ка зелени! –– Радостно воскликнул Чих, загребая в карманы хрустящую долю. Остальные оказались не столь впечатлительны, однако на лицах их читалось примерно тоже. С «долговцем» расплатились, не отходя от Бармена. Получив свое, он купил на свои сухарей и жвачки и покинул «Бар», замявшись и поздоровавшись с кем-то у подножия лестницы. Разобравшись с ним, парни направились к ближайшему от входа столу, который как раз покидала подвыпившая компания: дружно поддерживая друг друга на лестнице, они несколько раз разворачивались обратно, поднимали руки, свистя и показывая два пальца. Свист получался не ахти какой.
Едва стол был занят, к одиночкам подкатил лично Бармен. Он шумно осведомился о предпочтениях, потом хлопнул себя по животу, скрылся за стойкой и затем возвратился, держа в руках две длинные, тонкие черные книги. Одна из книг была по корешку переклеена скотчем. Встав между Чихом и Крымом, подпаленная борода которого теперь, казалась, еще сильнее пахла табаком, Кайф оказался посередине, что по все тем же школьным поверьям обозначало свиданье с свиньей. Напротив стояли Форсаж и Литра. Кайфу до жути хотелось есть.