–– Пиздец блядь! –– Только и мог сказать Хромой, когда Буйвол остановился возле окна, со злобой смотря во двор. Взяв себя за нижнюю челюсть, он стал сжимать ее, словно хотел стянуть со щек кожу.
–– Что-то случилось? –– Спросил, удивившись, Мухтар. Буйвол зло отмахнулся и его лицо приняло вид, будто он вдруг только что пережил потрясение, к которому был не готов и перед которым был беззащитен.
–– Вот! –– Хромой протянул Мухтару iPhone. iPhone сообщал о том, что читателю уже известно.
По мере того, как ползунок подползал к завершению, в комнату прибывало все больше народа. Когда все, кто был в доме столпились дугой вокруг вещающего мобильника, по просьбе Кельта новости перемотали в начало и те, кто его уже слышал были вынуждены пересушивать информацию заново. Гена слушал и не верил тому, что он слышал. От каждого слова, вылетавшего из динамиков из него как будто против его воли вытаскивали немного детства. Вчера они сидели беззаботно в соседней комнате, смеялись, шутили, обсуждали девичьи ляхи и все было нормально. Всего один раз Утопленник, как казалось Гене, в шутку пригрозил всыпать каким-то москалям и вот теперь эти самые москали, про которых и слышал в пол уха, перекрыли на полуострове все. Ни с кем нет связи.
Гена родился в 98-ом. Его родина не имела пятнадцати лент на пшеничных колосьях и не призывала к объединению пролетариев. Зато она имела вполне очерченные границы. И Крым входил в них красивым контуром. Теперь получалось, что его нет. Гена смотрел в пол и не мог себе представить новую карту. Какая она у них теперь? И что там, дыра на его месте?
Гена посмотрел по сторонам, со смутным желанием найти карту, но карты, естественно, не было. «Дебил! С чего бы ей быть здесь сегодня, если ее не было завтра... То есть вчера! Какой же дебил ты!».
Гена оглянулся со злобой и тут увидел, что все стоявшие рядом чувствуют тоже самое. Глаза некоторых были точно в тумане. У нескольких людей в зрачках пылали огни злой беспомощности. Если шо, мы им всыплем! Где это всыплем? Но больше всего Гену убивало то, что это сказали по новостям, то есть – по телеку. Пусть в последние недели полторы по нему что-то подобное говорили, но это же телевизор, у него суть такая. Он ведь все время врал. Врал, когда Гененому папе обещали, что их не сократят, врал, когда показывали депутатов, обещавших Евросоюз в две тысячи шестом, врал, когда директор шахты обращался к работникам, убеждая их в том, что их требования будут учтены и что надо только начать расходиться, врал в самом Гененом детстве, когда Мария Дэви Христос обещала конец света и советовала продавать квартиры, а деньги зачем-то приносить ей, врал про отопление, которое в уж в этом-то году точно наладят без перебоев... «Ты же врал, сука!» –– Не столько даже думал, сколько чувствовал Гена в этот момент, вновь и вновь перепроверяя новости на телефоне.
Когда речь диктора в телефоне затихла, Гена в смятении шагнул назад и на миг увидел, что плечи у всех опущены, словно на всех на них легла тяжелая мраморная плита и они стоят, не в силах поднять ее.
–– И что теперь? –– Спросил Мухтар, растерянно глядя на Буйвола. Тот думал не долго.
–– Воевать будем. За нашу землю. –– Сухо произнес он. –– Хромой!
–– Иду вже!
Они ушли вместе с Хромым, захлопнул за собой дверь и закрылись на ключ до конца дня. Рассевшись вокруг стола в том же порядке, что и вчера, парни молча сидели, глядя под ноги. Какое-то время спустя Гена встал и подошел к оку, привлеченный железным лязганьем – это собака, о существовании которой Мухтар вспомнил только теперь, жадно глотала остатки вчерашней каши, залитые кипятком и мелкие брызги падали на строки "... Проснулись люди, и вот они идут на свои поля, к своему труду...". Для Гены и остальных утро наступало не также радостно.
***
Утро Богдана начиналось волшебно. Выученный на службе он проснулся рано и около получаса просто лежал, наслаждаясь близостью Ольги и тем, что от нее пахнет мороженным. Ольга ровно дышала и временами улыбалась во сне. Когда это происходило, он ощущал, как по его левой груди приятно ползет ее нежная щечка. Наконец они оба проснулись.
Обычно улыбка исчезала с ее лица, как только она просыпалась, однако сегодня она задержалась. Поздно ночью вчера, или рано ночью сегодня, она-таки уболтала его. Сегодня Кудасенко подаст в отставку.