Но то было тогда, а сейчас он вошел в раздевалку, стянул с себя одежду и принял душ. Вымывшись, он быстро, но при том аккуратно убрал вещи в сумку, застегнул молнию и, дружески отсалютовав сидящему на проходной мужчине, покинул зал, выйдя на улицу. В эти часы (по Москве было примерно полтретьего) по улицам Лондона не спеша плыли черные и золотобокие такси, а велосипедисты, кто в очках и шлемах на голове, а кто и просто с газетой подмышкой, объезжали передвигавшихся кучками пешеходов. Сопровождаемый лишь нашим невидимым взором, мужчина подошел к дожидавшемуся его на углу автомобилю, прокручивая в голове мысль, показавшуюся ему наиболее удачной для предстоящего дела: «...убил наших детей! Да, это будет сильно, это будет заголовок, что надо». По привычке открыв сам себе дверь, он уселся сзади, за сиденьем водителя. Вместо вопроса тот только глянул в стекло заднего вида. Все также молча, усевшийся кивнул и через секунду салон серого мерседеса наполнило урчание двигателя. Скосив взгляд налево (смею напомнить, что в Англии правостороннее движение), описываемый увидел книгу, лежащую к нему корешком. Мысли о заголовках тут же потухли.
Он знал ее наизусть, знал ее в переводе, знал в оригинале. Он мог открыть ее на любой странице и начать, абсолютно не глядя в листы, пересказывать каждое слово и знак без запинки. За свою жизнь он прочитал столько книг, что их было достаточно для нескольких жизней, однако именно эта была любима им больше всех остальных и именно к ней он возвращался с небывалой частотой. Куда Достоевскому, с его дрожащей тварью, когда перед ним такой вопроса даже не возникал. Вот книга, дающая представления действительно грандиозные, учащая никогда не ослаблять взгляда, способная заставить рукоплескать даже мертвого... Пусть кое-кто и считает иначе.
Не сводя с корешка любовного взгляда, наш пассажир пальцами притянул книгу к себе, одновременно с этим запустив правую руку в карман водительского кресла. Через секунду в его ладони весело затрещал небольшой цилиндрик, сделанный из пластмассы. Открутив крышку, мужчина вынул оттуда маленькую белую пилюлю округлой формы и, закрутив крышку, убрал цилиндрик обратно в кресло. Затем он картинно оттянул руку с книгой влево, а руку с таблеткой вытянул перед собой. Стрельнув глазами сперва на пилюлю, потом на книгу, он вдруг быстро запрокинул голову вверх, забросив таблетку в губы и после все с той же быстротой вернул подбородок в прежнее положение. Ухмыльнувшись, он открыл книгу на странице, номер которой, увы, память моя не сохранила, и стал читать, попутно рассасывая.
Все вышеописанное происходило, как уже было сказано в полтретьего дня, то есть примерно за три часа до того, как на другом конце Европы Тимур Гашеткин пересек границу России и Украины, а поздно вечером все того же 13-ого ноября 2013 года сотрудник британской газеты «Daily Telegraph», занимавший должность помощника заместителя главного редактора, Чарльз Дэвис, прочел пришедшее ему на почту еще в двенадцать часов СМС следующего содержания:
«–– Здравствуйте, Чарли. Вас беспокоит представитель генерального директора издания «Financial Times», Френсис Кибертон. Мы имели честь быть представленными друг другу весной минувшего года на скачках в Волверхэмптоне. Наш общий знакомый Твист, который так удачно свел нас тогда и который, как вам известно, является мои доверенным лицом и ассистентом, сегодня, перед тренировкой заверил меня в том, что вы дали согласии на предложение, неделю назад озвученное вам от имени второго отдела нашей редакции. Искренне поздравляю вас, господин Дэвис! Прошу вас, приходите в пятницу в наш головной офис, что на Брекен-хаус после закрытия (в 23:00). Там мы обсудим детали предстоящей работы. По поводу пропуска не беспокойтесь, охрана будет оповещена.
Еще раз искренне поздравляю вас и до скорой встречи».
***
Большая стрелка часов успела припасть к стопам червонца, а малая трепала пятерку за волосы... А знаете, пожалуй не будем захламлять повествование неуместно растянутыми подробностями, скажем только что в начале вечера следующего дня дверь неприметного тату-салона в Москве, еще и теперь расположенного на углу Новой Басманной, как и обычно отворилась без скрипа, пропустив внутрь четверых человек. Очутившись возле ресепшена, вошедшие сдали куртки кассирше, кивком ответили на вопрос: «Вам назначено?» и, на ходу закатав рукава, проследовали к четверке одноногих стульев без спинок, располагавшихся у стены, поверхность которой от серых плинтусов до потолка была расписана силуэтами бараков и труб концентрационного лагеря, из дыма которых складывалась фраза «Все будет хорошо!». По манере держаться, практически сразу возобновленному разговору, прищуру, источавшему самоуверенность, а также по прилично закрашенным участкам кожи на бицепсах и плечах, случайный свидетель мог сделать вывод, что посещение данного места у этой четверки уже давно вошло в традицию. Было, правда, при этом одно существенное «но» – случайные свидетели сюда не заглядывали... Однако до поры до времени оставим без внимания этот квартет, предоставив возможность собравшимся полушепотом разговаривать о наболевших проблемах под шум кусающих кожу иголок, а сами возвратимся на Украину.