Примерно в тот же момент, когда последний из четверых посетителей пересекал порог «ASGARDа», наш старый знакомый – Тимур Гашеткин молча стоял на проезжей части, пряча ладони в рукава свитера. К этому времени большая часть пути, отделявшая его от чернобыльской зоны, была благополучно преодолена на автобусах и вот теперь за спиной парня тихо замолкал последний из них.
Немного заспанный, с прической, напоминающей воронье гнездо, водитель, на удивление, отреагировал на просьбу Тимура высадить его посередине дороги довольно мягко.
–– Будь я в твоем возрасте, я бы и сам не задумываясь махнул туда. –– Произнес он, когда Гашеткин сходил по ступенькам. Мысль о том, что цель его странствий понятна кому-то кроме него, нагнала парня на последней ступеньке. Он съежился, как съеживаются малыши в те юные годы, когда к ним еще применимо слово «нашкодивший» и обернулся к водителю, потупив глаза.
–– Да я это... Меня... Встретят здесь...
–– Коне-ечно. –– Лукаво протянул мужчина, а затем произнес, подавшись вперед и понизив голос. –– Первый ориентир, который будешь искать – его давно нет. Дальше сам разберешься.
Как только мужчина сказал последнее слово, двери автобуса с шипеньем сомкнулись, не дав Тимуру даже проглотить удивление. Водитель подмигнул ему на прощание, нажал на педали, буркнул мотором и был таков. «Что за?.. Какой еще ориентир?». Ответа, конечно же, не последовало. «Ну да и ладно. Уехал он и уже хорошо». Провожать автобус глазами парень не стал. Он даже не стал дожидаться, пока свет задних фар рассеется за поворотом. Вместо этого Тимур сошел с обочины и направился в лесополосу. Как я уже говорил выше, стоял ноябрь...
Ты помнишь, читатель, как отжило наше детство? Помнишь, как место девушки ослепительной красоты, какую мы с тобой могли увидеть случайно, встав, страшно вспомнить, почти в десять вечера и, выглянув со слипающимися глазами из дверного проема в соседнюю комнату, где в старых креслах (вспомни те кресла, с черной гривой-накидкой) у телевизора сидели родители и где в ту минуту шла реклама «bounty», заняла доска в закрытом купальнике и самым привлекательным в рекламе сделался вдруг батончик? Помнишь, как на смену «Не тормози. Сникерсни!» и разлетающемуся всюду металлу пришли кудрявые хипстеры с лицом Адама Драйвера? Вот точно также, бесславно и незаметно, окончилась та пора, когда листья желтеют и набухают, делая деревья похожими на людей, одетых в тонкие синтетические пуховики, имевшие популярность на заре моей юности, и теперь Тимура окружали сплошь голые черные стволы, обглоданные осенью. Под его ногами шуршала листва, редкие нити травы колыхал ветер.
Пройдя лесополосу насквозь, парень остановился.
–– Ну вот и где оно?
Помятый лист карты, купленный им вчера в придорожном ларьке у остановки номер двенадцать, виновато развел краями в стороны, мол, а я по чем знаю? Разыскивай сам. «Бли-ин... Куда дальше-то?». Зелень, крючки, оранжевые квадратики и синие линии упрямо гнули свое – буквально в полусотне метров отсюда должны были начинаться фронтоны хутора. В действительности же не было ни хутора, ни фронтонов. Метров на сто пятьдесят, может – на двести вперед разлилось поле, местами еще остававшееся ворсистым, местами – практически полностью полысевшее. Сразу за полем начинался очередной ряд безлистых деревьев, тонкие ветви которых напоминали отсюда накладные ресницы. «Может я вышел не там, где надо?.. Не-ет» –– Тимур отрицательно покачал головой и вновь опустил глаза на карту. –– «Я ведь раз пять у него переспрашивал. А может...». Тут он резко выпрямился и пошел прямо в поле, словно бы осененный какой-то догадкой. «Как он там сказал? Первого ориентира, его давно уже нет? Это значит, что... Но ведь он был же когда-то, правильно? Похоже на то».