–– Ты можешь это подтвердить? –– Спросил Мэтью, прилипнув его к лицу буравящим взглядом. –– Не для короны. Мне. Белый погиб тогда, в десятом?
В эту минуту лицо Мэтью буквально вопило: «Да ты бы соврал собственному отражению!».
–– Погиб. –– Бесстрастно произнес собеседник, давая время рассмотреть свое неизменившееся лицо, после чего отвернувшись и продолжил смотреть на вертящуюся за стеклом руку.
–– А ты не думал, что Аквила прячет его?
Собеседник усмехнулся.
–– Конечно думал. Но ты хочешь сказать, что он мог бы спрятать его от меня?
Мэтью ничего не ответил, хотя и был уверен, что Аквила не смог бы. Человек в черном прочел эти мысли на его лице и продолжил победоносным тоном, говоря о руке:
–– У нее есть что-то общее с совами, не находишь? У тех голова поворачиваются почти по кругу, а здесь... Замысловатый конструкт из шарниров. Точный и выверенный, как мышцы атлета. Такие люди ведь тоже в некотором роде машины. Шарниры – их мускулы. –– Сказал он, наблюдая за сокращением бицепса, а затем два раза повернулся, следя за едва улавливаемой глазом игрой мускулов под одеждой. –– Шарнир...
–– Я могу идти?
–– Да, конечно... –– Ответил собеседник, но Мэтью не уходил. –– Что еще? Ждешь, что я тебе дам наставление?
Грант усмехнулся и пошел к выходу.
–– Постой, друг мой. –– Неожиданно остановил его посетитель музея робототехники. –– Если хочешь, я и впрямь могу дать тебе наставление. Помни: в полярную ночь все кошки черные.
Мэтью криво усмехнулся, махнул рукой и пошел прочь. Оставшийся в одиночестве посетитель музея отвернулся со снисходительным видом, говорившим: «Что с него взять? Он ведь никогда не бывал в Мурманске». Некоторое время он стоял молчком, думая о том, не закинуться ли аскорбинкой? Однако вскоре он вспомнил выражение лица Гранта, когда тот спрашивал его об Аквиле и Белом. На мгновение лицо его потускнело и после он вынул из кармана железные ножны. В них покоился кинжал с увенчивавшей рукоять серебряной собачья головой. Задумчиво глядя на него, посетитель музея подумал: «Аквилла...».
***
Дорога в «Долину» представляла собой широкую грунтовую полосу, границы которой размылись задолго до нынешнего дождя и начинавшуюся на юго-восточной оконечности леса. Помимо прочих деревьев подход к ней заслоняла разутая ива, по оголенным корням которой бежали бесцветные ручейки. Миновав несколько аномалий, сталкеры вышли к ней и поочередно перебрались через корни (Чих предпринял попытку запутаться в них, однако Форсаж был не приклонен и с такой силой рванул его за воротник, что успей сталкер застрять сильней, следом за ним выкорчевывалась бы и ива). На этом лес кончился. Дальше лежали холмы, между которых вела тропа, а за холмами начиналась «Долина». Вода все также лилась с небес, быстро стекая по дождевикам; пахло дождем и чавкавшей грязью.
Дойдя до последнего холмика, одиночки сошли с дороги, взобрались на него и залегли. Крым изогнулся и достал из кармана сигаретную пачку, крышка которой обещала смерть.
–– Я расчехлюсь?
–– Расчехляйся. За тылом присмотришь?
–– Окей.
И он отвернулся, держа в зубах сигарету.
Впереди лежали развалины фабрики – бетонный скелет, огражденный забором. Центральное здание с незавершенной крышей, брошенное строителями, было сложено из кирпича, потускневшего, как казалось из-за туманов. Оконные амбразуры, лишенные линз, грустно смотрели на ели, колыхавшиеся справа перед забором. Вокруг деревьев мерцали «Воронки». Ветер неслышно проникал в окна, пронизывая их вместе с дождем, окроплял пол и поднимал пыль, посвистывая где-то внутри коридоров. На некоторых кирпичах были сливовые ссадины, видеть которые сталкеры не могли. Внутри, возле окон не горело костров, не доносился человеческий голос. Лишь иногда слышен был ропот ветра, загнанного в очередной кирпичный тупик и искажаемый этажами. Перед зданием возвышался строительный кран, такой же серый, как стол на кладбище. Ржавчина тронула его заднюю часть, служащую равновесию, а также некоторые металлические перекладины. Слева к зданию примыкала пристройка административного здания, уступавшая ему одним этажом. Как младший брат или воробушек, она жалась к нему своей бетонной коробкой. В отличии от недостроенной части, административный корпус был завершен и потому на его стенах сохранилась плитка, такая же крупная, как пустые окна. Их было меньше, чем у кирпичного здания, но они были больше в несколько раз. Позади же административного корпуса взгляд зацеплялся за небольшую медную крышу, расплывавшуюся в дымке, словно пятно. Справа от транспортера, за перекрестьем забора, стояла сторожевая башенка квадратной формы, под крышей которой каркали вороны. Еще правее располагалось обслуживающее хозяйство, побитое на три секции: обслуживающий цех, административное здание и гараж. Все секции были покрыты шифером. Несколько грузовых машин, когда-то поставленных на ремонт, все также ждали навечно отложенного часа. А сзади на сталкеров наваливалась тишина.