Аун Шаррах вопросительно поднял брови: «Другими словами, я должен покинуть Дискриминатуру?»
«Совершенно верно. С сегодняшнего дня вы не главный дискриминатор, а заведующий закупкой и доставкой материалов. Идите домой, подумайте о новой работе. Изучите кантоны Шанта, поставляемую ими продукцию. Определите, каких материалов не хватает, какие имеются в избытке. Тем временем я займу ваш кабинет — так получилось, что у меня еще нет своего управления».
Аун Шаррах спросил с осторожным недоверием: «Вы хотите, чтобы я ушел — сейчас?»
«Да-да. Почему нет?»
«Но... мои личные бумаги...»
«Личные бумаги? Документы, не относящиеся к Дискриминатуре?»
Улыбка Шарраха стала неуверенной, диковатой: «Личные вещи, сувениры... Все это так неожиданно».
«Разумеется. События развиваются стремительно. У меня нет времени на формальности. Где реестр персонала Дискриминатуры?»
«Здесь, в шкафу».
«В нем поименованы все нештатные осведомители?»
«Не все».
«У вас есть дополнительный список?»
После мимолетного колебания Аун Шаррах вынул из кармана записную книжку, заглянул в нее, нахмурился, вырвал одну страницу и положил ее на стол. Этцвейн увидел столбец из дюжины имен. После каждого имени значился цветовой код.
«Кто эти люди?»
«Неофициальные специалисты, если можно так выразиться. Один умеет определить практически любой яд по внешним признакам отравления, другой консультирует по вопросам, касающимся незаконной купли-продажи крепостных должников. Двое вхожи в дома эстетов и хорошо разбираются в тонкостях дворцовых интриг — представьте себе, даже на склонах Ушкаделя случаются тайные преступления. Еще трое — перекупщики краденого».
«А этот, например, чем занимается?»
«Тренирует ищеек-ахульфов».
«И этот тоже?»
«Да. Остальные — сыщики, следопыты».
«Владельцы обученных ахульфов?»
«Меня не посвящают во все подробности ремесла. Возможно, кое-кто арендует ищеек или договаривается с полудикими ахульфами».
«Но все зарабатывают на жизнь профессиональной слежкой?»
«У них могут быть иные занятия, мне неизвестные».
«Значит, в Дискриминатуре не служат другие сыщики или шпионы?»
«У вас полный список, — коротко сказал Аун Шаррах. — С вашего позволения, я заберу несколько личных вещей». Резким движением он открыл дверцу тумбочки стола, вынул из ящиков большую тетрадь в сером переплете, самострел, драгоценную железную цепочку с железным медальоном и еще несколько мелочей. Этцвейн и Финнерак наблюдали со стороны.
Финнерак впервые нарушил молчание: «Тетрадь — тоже личное имущество?»
«Да. В ней конфиденциальная информация».
«Составляющая тайну даже для Аноме?»
«В той мере, в какой он не интересуется подробностями моей личной жизни».
Финнерак промолчал.
Аун Шаррах подошел к выходной двери, но задержался: «Идея происходящих радикальных изменений принадлежит вам или Аноме?»
«Новому Аноме. Саджарано Сершан мертв».
Шаррах издал короткий нервный смешок: «Можно было предвидеть, что он недолго продержится!»
«Причина его смерти загадочна как для меня, так и для нового Аноме, — спокойно сказал Этцвейн. — Странные вещи происходят в Шанте, особенно в последнее время».
На лицо Шарраха легла задумчивая тень. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Резко повернувшись, он вышел из кабинета.
Этцвейн с Финнераком немедленно приступили к изучению содержимого шкафов и коробок на полках. Они внимательно просмотрели реестр служащих, пытаясь угадать значение таинственных пометок, сделанных в списке имен — видимо, рукой Шарраха. Они нашли крупномасштабные карты всех кантонов Шанта и самых больших городов — Гарвия, Масчейна, Брассей, Ильвия, Карбада, Порт-Верна, Фергаза и Освия. В справочном указателе содержались перечни важнейших должностных и прочих влиятельных лиц, проживавших в каждом кантоне, со ссылками на досье в главном архиве и непонятными иероглифами Ауна Шарраха. В коробках лежали папки с подробными биографиями эстетов Гарвия, опять же снабженные шифрованными примечаниями.
«Не стоит ломать голову над пометками главного дискриминатора, — сказал Этцвейн. — В любом случае через год они устареют. Эта информация относится к старому Шанту. Нас не интересуют грешки чиновников и семейные скандалы эстетов. Я собираюсь полностью реорганизовать Дискриминатуру».
«Каким образом?»
«На сегодняшний день существуют разрозненные городские и кантональные полицейские управления. Сбор сведений по всей стране невозможен без их участия. В новом Шанте эту функцию я хочу поручить отдельному континентальному разведывательному ведомству, отчитывающемуся непосредственно перед Аноме и действующему независимо от кантональных законодательств и местных предрассудков».