Нагло ощупав её бледное тело, старшая надзирательница жестоко улыбнулась, срезала с её волос светлую прядь и вложила в какую-то неприметную табакерку. Татьяна не дернулась, ей всё же выдали желанный гвоздь, он походил больше на покрытый коррозией штырь, потому что лежал посреди сырого ящика со старыми инструментами и кандалами, там же, где мыли многоразовые шприцы для заключенных.
В демонстрационном зале — затемнённые стены, ряды кресел, десять офицеров в кителях. Перед ними — огромная дуга из толстенного бронестекла. За стеклом — экспериментальная камера: три на три метра, облицована жаростойким керамитом. С потолка свисает устройство — гибрид душевой лейки и паяльной лампы. Над стеклом загорелась табличка: «Versuch Nr. 17 — Brandgel A1».
В зал с грохотом зашел Вебер, он отчеканил шаг лакированными сапогами как на параде, сияя наградными красно-белыми лентами «Железного креста», что выстроились лесенкой через петлю для пуговицы на лацкане мундира и ниже — вдоль всей черной ткани. За ним же гордо вошел внутрь сам Директор, отдав присутствующим жест полусогнутой правой рукой назад, известный как «Hitlergruß» (приветствие Гитлера).
Через минуту в камеру ввели Татьяну. Роба заменена на простую хлопковую сорочку. Лицо бледное, но она не смотрела в пол. Глаза сразу притянулись к бронестеклу — к Директору, к офицерам, к сидящему в углу врачу в белом халате. Медленно обвела взглядом ряды крестов на мундирах, холодные лица. Заметила устройство на потолке, замерла, потом снова посмотрела на Директора. В позе — не покорность, а вызов: смотрите, как я умру.
Weber подошёл ближе, понизив голос:
«Заключённая в камере. Реагент загружен, давление стабильно. Системы записи и датчиков активированы. Ожидаю команды на начало фазы A — распыление. Или желаете сначала обратиться к аудитории?»
Директор кивнул сидящему рядом доктору в белом халате.
«Запишите все стадии, герр».
Потом — Веберу:
«Давайте для начала обольём испытуемую самим гелем, чтобы проверить реакцию до подрыва смеси».
Доктор наклонился к самописцам.
«Записываю: фаза A, субфаза 1 — нанесение гелевого носителя. Биометрические датчики активны».
Weber повернул тумблер «Zustand A — Gel».
В камере раздался шипящий звук пневматики. Из насадки вырвалась густая, полупрозрачная, желтоватая масса. Она опадала тяжёлым дождём, покрывая Татьяну с головы до ног. Она вздрогнула, но не закричала. Гель холодный — плечи инстинктивно сжались. Липкая субстанция обволокла волосы, лицо, пропитала сорочку, прилипла к коже. Татьяна подняла руки, посмотрела на ладони, покрытые блестящим желе. Дыхание участилось. Глаза смотрели сквозь стекло — с вопросительным, почти аналитическим ужасом. Она понимала: это только носитель.
Weber доложил:
«Гель на основе загустителя A1 нанесён. Адгезия отличная, полное покрытие за 4,2 секунды. Биометрия: пульс до 130, поверхностное дыхание. Психологическая реакция — шоковое замирание с элементами когнитивной оценки. Фаза A завершена. Готов к фазе B — пиротехнической активации».
Директор спросил:
«А на чём сам гель замешан, напомните? Бензин или керосин? Вероятно, пары скоро оккупируют её дыхание, давайте пока обождём».
Weber сверился с протоколом.
«Основа — авиационный бензин с добавлением алюминиевого загустителя. Формула предполагает также 12% бензола для улучшения растворимости, наши химики успели доработать состав к красной дате эксперимента. Пары концентрируются. Уже сейчас датчики показывают рост уровня углеводородов. Дыхательные пути подвергаются химическому раздражению. Если обождать — предварительная интоксикация, головокружение, потеря координации. Это усилит психологический эффект и облегчит воспламенение...» — Директор резко перебил:
«Доктор, я буду прав, если скажу, что испытуемая находится в стадии токсического наркотизма? Хотя безусловно, гель содержит не только бензиновые пары».
Татьяна начала кашлять — сухими, надрывными спазмами. Пыталась стереть гель с лица, но лишь размазывала. На стекле появилась лёгкая дымка.
Доктор в белом халате ответил на вопрос Директора:
«Вы правы. Мы наблюдаем начальную стадию острой ингаляционной интоксикации углеводородами. Психомоторное возбуждение сменилось угнетением ЦНС. Ключевой фактор — бензол. Его пары — миотропный яд и гематотоксин. Воздействие на костный мозг и периферическую нервную систему. Испытуемая демонстрирует прогрессирующую атаксию, нистагм, головную боль, тошноту. Это не просто наркотизм — системное отравление».