— Мне нужно ненадолго отойти, — не поворачиваясь, сказала Деймону Беатрис и легко выпустила девчонку, словно она была тряпичной куклой.
— Нет проблем, — последовал ответ, но Беатрис совсем не нуждалась в его одобрении – она уже целенаправленно шагала к крайнему столику, безумно улыбаясь, пританцовывая, виляя задницей и махая руками. Со стороны наверняка казалось, что она здорово перебрала и теперь отрывается на полную катушку.
Элайджа оставался невозмутим и терпеливо ждал, когда она подойдет. Она и подошла, щелкала пальцами в ритм и едва ли не прыгала.
— Па-а-апа, — весело протянула Беатрис, пьяно согнувшись и выхватив чью-то бутылку, — что случилось? Мне уже пора бай-бай, да?
— Прекрасное представление, Беатрис, — только и заметил отец. — Но вынужден огорчить тебя: я не уйду.
Беатрис внимательно смотрела на его каменное лицо какое-то мгновение, а потом устало склонила голову и зажмурилась.
— Боже, почему ты с нашей больной семейкой не можешь просто взять и радостно упиздовать на Юпитер?
Она засмеялась после этих слов, но как-то очень странно, клочковато, а потом ее губы вдруг расползлись в стороны, как резиновые, и тогда она упрямо мотнула головой и принялась в такт музыке дергать головой, плечами, всем телом еще яростнее, будто хотела вытряхнуть весь разговор с Элайджей из себя раз и навсегда.
Элайджа сидел на месте и внимательным, немигающим взглядом следил за дочерью.
— Их больше нет, Беатрис, — внезапно сказал он.
Его словами были тихими, но она все равно их услышала и распахнула закрытые глаза.
— Их? — переспросила Беатрис со все еще растянутыми в разные стороны, точно замороженными, губами. — Что это значит? — ее голос внезапно охрип.
— Мы начали наш разговор с того, что каждый должен платить свою цену. И я рассказал тебе не все, — отец пристально смотрел на Беатрис с минуту, прежде чем убить навсегда: — Наша семья. Их больше нет.
И тогда погасло все.
_______________
🎧Cаундтреки: Going to Hell — The Pretty Reckless, I Wanna Be Your Dog — Joan Jett & The Blackhearts, Cherry Bomb — Joan Jett & The Blackhearts (The Runaways cover)
Вампир, родства не помнящий
«…если Кол не прекратит, из каждой газеты на нас будут смотреть творения Оссенфельдера»*
Воспоминания Элайджи Майклсона, XVII-XVIII вв.
The violence caused such silence
Who are we mistaken
But you see it's not me,
It's not my family
In your head, in your head they are fighting
"Zombie" The Cranberries
1702
Кадис
Андалусия, Испания
Кол
Влажный морской воздух ворвался в летний охотничий домик семейства Альба, с силой распахнув деревянную дверь. Рослый бородатый лесник испуганно грохнул поднос с чайным набором на верхнюю ступеньку лестницы и бросился успокаивать взбесившуюся дверь, которую теперь хлестало от стены к стене. Толку в этом было мало, но лесник чувствовал, что некая страшная карающая сила была бы очень недовольна, пойди хоть что-нибудь не по плану.
Гроза набухла над Кадисом с самого утра, придавив древний город к земле так, что жители едва могли дышать. Тяжелые черные тучи больше часа угрожающе рокотали над морем, и оно то и дело нервно накатывалось на скалистый берег. Казалось, что вода стремится выломать эту часть материка и унести прочь вместе с редеющим островком леса длиною в несколько миль.
— Не хотелось, конечно, вас огорчать, но погода сегодня отвратительная, — брезгливо сообщили троим молодым людям — двум мужчинам и одной женщине, — после того, как лесник снял с их голов мешки и они вытаращились на полянку перед домом, хлопая глазами, как совы. Связанные по рукам и ногам, они сидели на земле у крыльца, и им не оставалось ничего иного кроме того, как с ужасом наблюдать за тем, как лесник, почтительно кланяясь, подает поднос, с него берут чашку, а потом лесник садится рядом с ними и начинает приматывать себя остатком веревки к вертикальной опоре крыльца.
— К завтрашнему утру развезет все дороги, — Кол принялся по-снобистски помешивать маленькой золоченой ложечкой чай. — Мерзость. Хотя вам-то какое дело, правда?
И тут он так радостно улыбнулся, что молодая женщина в великолепном платье зеленой парчи содрогнулась, а двое мужчин по бокам от нее вскинули головы — не то оскорбленно, не то теряя последнюю надежду. Кол коротко рассмеялся, громко и пронзительно постукивая ложечкой по чашке, как будто перед тостом, и троица племенников синхронно проследила за тем, как он отхлебывает чай. Лесник возился с узлом так, как будто от того, сумеет ли он завязать несчастную веревку, зависит судьба этого мира, и один не обращал внимания на «молодого сеньора Майклсона». Именно так его называли в этих краях.