А пока что Беатрис думает, что я не хочу с ней разговаривать. Все намного хуже. Нам просто не о чем говорить».
Воспоминания Элайджи Майклсона, XII-XIV вв.
Ohh, father tell me
Do we get what we deserve?
«Way Down We Go» Kaleo
1977
Нью-Йорк
Перед рассветом
Беатрис
Они стояли на крыше как в параллельном мире. Где-то под ногами пульсировали тяжелые ритмы, а над головой — словно зубной пастой натыканные звезды. И каждая готова была упасть с небесного потолка, проникнуть в сознание и раздробить остатки здравого рассудка. Света почти не было. Как будто эта часть города хоронила кого-то вместе с ней. Все это было так не похоже на сумасшедший, никогда не спящий Нью-Йорк, что на какое-то мгновение Беатрис снова решила, что с ней сыграли несмешную шутку.
Сердце колотилось. Она прошлась в одну сторону. Потому в другую. Потом уставилась на Элайджу.
— Как это случилось? Он сбежал от тебя и решил устроить акт протеста и бросить на дно океана своих братьев и сестру?!
— Никто ни от кого не сбегал.
— Что?
—Я говорил тебе, мы вынуждены были разделиться. А Никлаус хочет быть центром всего, чьей частью является, — отрывисто бросил Элайджа. — После того, как… наша семья распалась, он перестал чувствовать себя ее частью и не счел должным оберегать. Решил, что убить самому будет проще.
Беатрис почувствовала, как по телу пробежала крупная дрожь и сама не заметила, как опустилась на парапет. В ушах зашумело. За спиной была пропасть.
— А как… Кол? — слабым голосом спросила Беатрис, стараясь не смотреть на Элайджу. Едва она произнесла это имя, здесь, на крыше одного из баров, каждый из которых она делала своим домом, в Нью-Йорке, городе, в который сбежала так, как хотела сбежать в Австралию, в то время как на нее смотрел человек, который называл себя ее отцом, горло внезапно перехватило и глаза обожгло слезами. В ней все еще теплилась надежда — как будто, если бы он спасся, не нашел бы ее! — это было дико глупо, и она взяла себя в руки, иначе бы впала в истерику. — Он тоже?
— И Кол, и Финн, и Ребекка. Они все, — спокойно сказал Элайджа, глядя на нее все тем же сверлящим, противным взглядом. — Ребекка осталась с Никлаусом, но, вероятно, чем-то вывела его из себя. И вот, чем это закончилось,
Беатрис опустила голову, сжала бутылку между ног и почесала переносицу. Она не будет реветь. Она, мать его, не будет реветь перед этим человеком. Вампиром.
— Мои источники сообщили мне, что в ближайшее время Никлауса ждут в Нью-Йорке. Не думаю, что это связано с тобой, но опасность слишком велика. Тебе нужно покинуть город, — он отпил из своей бутылки, глядя с крыши вниз. Беатрис подумала, что ослышалась, и первые несколько мгновений тупо пялилась на отца, смотрела, как он пьет.
— Что? — Элайджа слегка зашипел и поморщился, со стуком поставив бутылку на пол, около своей ноги. — Тебя удивляет, что я хочу защитить тебя? — он прищурился и чуть наклонил голову.
— Как будто ты когда-то это делал, — машинально брякнула Беатрис и тут же пожалела об этих словах. Они прозвучали как попытка вызвать жалость, а такой цели она не преследовала. Честно говоря, она вообще не преследовала никаких целей и в этот момент просто хотела свернуться калачиком и разрыдаться, но так, чтобы он этого ни за что не увидел.
Элайджа не отвечал, хотя почему-то двигал губами. Он смотрел на дочь, трясущуюся и раздавленную этой внезапно свалившейся на нее новостью, и молчал.
— Ты так спокойно об этом говоришь… — прошептала она, прикрывая глаза в отчаянной попытке зацепиться за что-то внутри себя, найти где-то внутренний якорь и удержаться. Наверное, так прошло с полминуты. — Когда это случилось? — Беатрис вдруг подняла голову, ее влажные глаза заблестели в темноте, а в душе засветился крохотный лучик, которому совсем был не нужен ответ. — Еще может быть не поздно. Ты рано сдался. Есть камеры, водолазы, эхолокаторы, современная техника… Все направления течений просчитаны с точностью до сантиметра! У нас есть реальный шанс достать их! Достаточно только узнать около какого побережья это случилось, и тогда все может…
— Это случилось в середине двадцатых годов.
Беатрис осеклась.
— В течение пятнадцати лет мне приходили письма якобы от Ребекки, и я не поднимал тревогу. На самом деле уже тогда было поздно.
Бутылка укатилась.
Трясущаяся рука Беатрис поползла вверх, закрыв рот. Наверное, целую минуту она просто сидела и смотрела на Элайджу, а он смотрел на нее.
А потом шок сменился яростью.
— Как… — Беатрис поднялась с парапета. — Как ты мог ничего не рассказать мне?! — прорычала она, стискивая кулаки. — Почему ты говоришь об этом только сейчас?!